Чтение онлайн

– Осторожно, – сказал он через плечо странно спокойным голосом, учитывая все обстоятельства.

И затем ударил длинной ногой в зеркало. Ему потребовалось повторить свой маневр трижды – после первых двух зеркало покрылось трещинами, но после третьего нога профессора прошла сквозь него. Когда он попытался вытащить ее обратно, нога застряла.

Слива была настолько потрясена, что у нее промелькнула глупейшая мысль: Я должна сказать Челси, что ей не придется платить за разбитое зеркало.

Зеркало разбилось, но призрак никуда не исчез и продолжал наблюдать за ними из образовавшейся дыры. Профессор Колдуотер повернулся лицом к стене, которая находилась за спиной Сливы, и свел руки вместе.

– Ложись, – сказал он.

Воздух вокруг него начал пульсировать и мерцать, и ей пришлось прикрыть рукой глаза, а волосы затрещали от избытка статического электричества, так что коже головы стало больно. Весь мир пронизывал свет. Она не видела, но услышала, как за ее спиной сорвало дверь.

– Беги, – сказал профессор Колдуотер. – Беги, я последую за тобой.

Она так и сделала, перепрыгнула через диван, как чемпион мира в беге с препятствиями, и почувствовала мощную волну – профессор Колдуотер метнул в призрак последнее заклинание. Сливу приподняло в воздух, она споткнулась, но не остановилась.

Бежать обратно получалось гораздо быстрее. Казалось, на ногах у нее появились семимильные сапоги, и сначала она решила, что дело в адреналине, но почти сразу поняла, что это обычная магия. Одного шага оказалось достаточно, чтобы пересечь адскую комнату, другой – и вот она уже в старом Брейкбиллсе, затем в комнате Уортона, на крыше, в узком коридорчике, в библиотеке, во дворе с жутковатым деревом, наконец, в коридоре. У нее за спиной с грохотом разрывающегося фейерверка захлопывались двери.

Тяжело дыша, она остановилась перед комнатой для преподавателей. Профессор находился у нее за спиной, как и обещал. Наверное, он спас ей жизнь; во всяком случае, Сливе стало стыдно, что она над ним смеялась. Он снова поставил запирающее заклинание. Слива наблюдала за его работой: руки профессора двигались с невероятной быстротой, как при съемке рапидом. Ему потребовалось всего пять секунд, чтобы восстановить разрушенную кирпичную стену.

Слива заметила, что на сей раз он учел возможность резонанса, которой она воспользовалась, и все исправил.

Затем они оказались вдвоем в комнате для преподавателей. Все произошедшее могло бы показаться сном, если бы не белая пыль от штукатурки на плечах блейзера профессора Колдуотера.

– Что она тебе сказала? – спросил он.

– Она? – пробормотала Слива. – А, призрак. Ничего. Она сказала «Ты», а потом молчала.

– «Ты», – повторил профессор и рассеянным взглядом уставился куда-то за плечо Сливы. На одном из пальцев все еще потрескивал белый огонь; он стряхнул его и продолжал: – Хм-м-м. Ты все еще хочешь попасть в винную кладовую? Ведь ты собиралась именно туда?

Слива невольно рассмеялась. Винная кладовая. Она о ней совершенно забыла. В ее дурацком кармане все еще лежал дурацкий футляр от карандашей Уортона. Как все печально и странно.

Но она вдруг подумала, что будет еще печальнее, если она не продолжит.

– Конечно, – сказала она, стараясь говорить весело, и ей это почти удалось. – Почему нет? Там действительно есть тайный проход?

– Несомненно. Я постоянно ворую бутылки.

Профессор начертал руну на панели, соседней с той, что использовала Слива.

– Не нужно считать половину панели, – сказал он.

Ага. Дверь открылась. Все оказалось именно так, как Слива и представляла: пустяковое дело, меньше ста ярдов, пожалуй, семьдесят пять.

Она расправила плечи и посмотрела в зеркало, чтобы проверить, как она выглядит. Волосы немного растрепались, но это сделает ее появление лишь более эффектным. Слива с удивлением и некоторым разочарованием смотрела на собственное лицо. Интересно, чей это был призрак, как умерла та женщина и почему она все еще здесь. Ведь не для развлечений же? Наверное, ее привлекли сюда вовсе не воспоминания о прежних временах. Возможно, ей что-то нужно. Оставалось надеяться, что она не собирается убить Сливу.

Но если это входило в ее планы, то она бы уже ее прикончила, разве нет? Однако она ее не тронула. Слива не призрак, и об этом стоило себе напомнить: ведь она видела настоящий призрак – а раньше не верила в их существование. Что ж, живи и учись, теперь она понимала разницу.

Тогда я не умерла, – подумала Слива, – и не умерла в той комнате. Хотя у меня возникло ощущение, будто я мертва, я хотела умереть, но осталась в живых, потому что если бы я умерла, то умерла бы совсем. И я не хочу быть призраком. Не хочу преследовать саму себя.

Она закрыла за собой потайную дверь винной кладовой, скрытую за фальшивой винной полкой, как раз в тот момент, когда Уортон вошел в кладовую – настал момент сырного десерта. Слива подумала, что идеально подгадала время. Все шло в полном соответствии с планом Лиги.

Уортон застыл с только что откупоренной бутылкой вина в одной руке и двумя перевернутыми бокалами в другой. Слива спокойно посмотрела на него.

– Ты недоливаешь пятикурсникам, – сказала она.

– Да, – ответил он. – У тебя мои карандаши.

Она наблюдала за ним. Часть очарования лица Уортона состояла в его некоторой асимметричности. У него была исправленная заячья губа, операция прошла успешно, но остался шрам, какие бывают у крутых парней, словно он пропустил один сильный удар, но продолжал схватку. И еще природа наградила его очень симпатичным вдовьим мыском [53] . Некоторым парням достается вся удача.

– Меня волнуют не карандаши, – сказал он, – а футляр. И ножик. Они из старинного серебра, «Смит и Шарп». Теперь таких не найти.

Слива достала футляр из кармана.

– Почему ты недоливаешь вино пятикурсникам?

– Потому что оно мне необходимо.

– Ладно, зачем? – спросила Слива. – Я отдам тебе карандаши и все остальное. Я просто хочу знать.

– А ты как думаешь? – спросил в ответ Уортон. – Я отдаю вино проклятому призраку, который пугает меня до смерти.

– Ты идиот, – сказала Слива. – Ей наплевать на вино. – По какой-то причине она почувствовала себя знатоком предмета и решила, что теперь разбирается в призраках. – Призраку наплевать на тебя. А если и нет, ты ничего с этим поделать не можешь. И ты не сможешь умилостивить его при помощи вина.