Смертельно живые
Шрифт:
— Помоги мне, убей ее, Кощейка. Она мне всегда гадости говорит! Я не могу ей сопротивляться! У меня нет лидерских качеств! Ударь ее косточкой по усатой бошке! — Прошептала Шиза, встав на носочки, чтобы Ева лучше слышала.
Лич слегка стукнула кулаком вампиршу по голове.
— Ай! Ты чего дерешься? Я не моль!
— Ты же сама сказала ее ударить по усатой бошке. Вот я это и сделала. Она же в твоей больной голове сидит. Надо ее хорошенько вытрясти оттуда.
Шиза ойкнула и попятилась от Евы подальше.
— Ну, куда же ты, это будет не больно, зато как действенно! Мигом из тебя выбью и огромную моль, и всю дурь.
— Не-не-не, я, пожалуй, откажусь, мне надо посоветоваться с остальными моими друзьями, провести голосование, вытянуть жребий, попрощаться, знаешь, мороки-мороки, — затараторила вампирша.
Ева медленно начала подходить ближе с улыбкой маньяка, в сочетании с веселой одеждой выглядящей еще более страшно, а Шиза начала пятиться назад с глазами полными ужаса. Она уж точно представляла, насколько «не больно» все будет. Девушка не стала испытывать судьбу, быстро, словно мышка, юркнула в дверной проход и убежала куда подальше, чтобы уж точно не получить по голове.
— И это всесильный вампир, высшая нежить, та, кто возвышается над людьми, — подметила лич и рассмеялась, — да уж! Да с ней и упырь справится!
Однако пора уже было отправляться наружу. Ева скосила глаза в уже пустой дверной проем и вздохнула. Как же здесь оставить Шизу одну? Лич мысленно подозвала к себе парочку особо крупных зомби и несколько скелетов, дав им приказания тщательно следить за гостьей и не выпускать ее дальше ее комнаты или, по крайне мере, стараться не давать ей трогать особо важные вещи. Развернувшись на носках и мысленно попытавшись себя убедить в том, что все будет нормально, Ева направилась наверх, под лучи солнышка, в мир людей.
Ох, как же давно она не появлялась среди живых! Лич бы даже немного разволновалась и изобразила нетерпение, да только все эмоции утихали так же быстро, как и появлялись — побочный эффект от становления нежитью. Однако сама возможность созданию, созданному с помощью энергии смерти, оказаться в самом эпицентре бурлящего потока жизни, во всей красе насладиться этим непередаваемым чувством пусть и поддельного, но вполне ощутимого осознания своего существования и близости к этим наполненным переживаниями и лишними эмоциями организмам, была непередаваема. У Евы представился неплохой шанс поностальгировать о своей былой жизни. В любое иное время люди для женщины — не более, чем материал для экспериментов, слабый, хрупкий, но если подлатать, то вполне годный. А сейчас все немного иначе: они были ей необходимы для совершенно другой цели.
Лич провела целый день в городишке неподалеку, пытаясь пробиться в тот самый злополучный музей. Кража вызвала довольно большой резонанс: о ней писали во всех газетах, говорили буквально изо всех щелей. Как же это так: пропал невероятно ценный каменный саркофаг (Ага, конечно, ценный)! На следующей неделе, как оказалось, планировалось торжественно вскрыть его, посмотреть содержимое и детально изучить. Вот бы они удивились, узнав, кто там лежал! Сколько бы шуму тогда навела эта вампирша, если бы, конечно, ее смогли поднять из состояния глубокого сна! Так что, возможно, даже и к лучшему, что ее выкрали. Однако, используя свою нечеловеческую настойчивость и упертость, лич, прикрываясь работой журналисткой, таки смогла добиться аудиенции с главным искусствоведом, который оказался, хоть и смышленым мужчиной, но слишком уж был заинтересован в самой журналистке, нежели в интервью. Однако встреча эта оказалась полезной. Лич, просматривая записи, из всего этого выделила для себя следующее:
А) Воры, что покусились на такое «богатство» были идиотами. Хотя было бы забавно понаблюдать за их реакцией на ожившее содержимое. Эх, если бы она только чуть позже появилась…
Б) Саркофаг был найден неподалеку от горы Слёнжа совершенно случайным образом в самых глубинах местной церкви. У него был крайне необычный внешний вид изначально. Саркофаг был обмотан цепями, а на поверхности были рельефы в виде ночных бабочек, которые у славян считались вместилищами для умерших злых духов. Вскрывать гроб не стали и продали на аукционе за бешеные деньги. А уже потом перевезли сюда на изучение, чтобы сломать цепи и определить ценность экспоната, и далее отправить в Национальный Музей Ирландии в Дублине, или оставить тут как диковинку. Однако его вероломно похитили, разграбили и где-то спрятали, что до сих пор не могут найти (и не найдут). А там, возможно, находилось что-то совершенно важное, новое археологическое открытие (Ага, конечно, именно оно там и было).
В) Если учитывать, что саркофаг был обмотан цепями, а ночные бабочки — символика древних славян, следовательно изначально он появился на территории нынешней России, но каким образом очутился в Польше? И зачем его вообще нужно было куда-то перетаскивать?
Вздохнув и посмотрев на закат, лич направилась обратно к себе в склеп, погрузившись в думы о сегодняшней информации. Чем больше она находила ответов, тем сильнее возрастало количество вопросов. Данные обезнадеживали и были настолько размазанными и нечеткими, что поиски места рождения вампирши грозились затянуться надолго, даже слишком, что никак не радовало Еву: перспектива оказаться в компании Шизы и лишиться былого спокойствия была не самой радужной. Однако внутри лича все еще оставался червячок сомнения в правильности своих действий. Она была расчетлива и всегда старалась думать наперед с выгодой для себя, но здесь ситуация была довольно двоякой: с одной стороны вампирша была слишком шумной, а с другой — хорошей базой для экспериментов.
Она уже подошла к своему дому, как тут же замерла. То ли пасмурный вечер, то ли думы, то ли зомби, выбегающие с ужасом, были этому причиной, неизвестно. Но одно ясно точно, дело было нечисто. Лич, медленно, еле передвигая ногами, двинулась внутрь, мысленно подготавливая себя к тому, что ничего хорошего не увидит. И как же она была права! Все стены оказались разрисованы ценнейшими зельями, сделанными с таким трудом и любовью из редких и труднодоступных ингредиентов, а теперь превращенные в очертания глаз, бабочек и психоделических цветочков. Повсюду на полу лежала надерганная с могил трава, а из памятников построен маленький домик, в котором теперь жило какое-то непонятное нечто, сделанное из десяти пар человеческих ладошек, пришитых к отрезанной голове, как львиная грива. Зомби были одеты в платья Евы и передвигались, каждый раз спотыкаясь о подол, рвали их и отчаянно пытались снять. Медленно лич начала закипать. Хотя злоба и приглушалась внутренне, но здесь уже была искренняя и природная ярость. Ева уже самолично хотела повернуть вампирше голову до щелчка и открутить ее, как пробку от бутылки, но пока еще держалась.
Лич шла дальше, сжимая руки в кулаки с такой силой, что костяшки стали белыми. Все ее вещи, украшения, приспособления имели свое особенное место в здешнем хаосе, назначение которого знала только Шиза. Уборка предстояла не просто генеральная, а в наивысшей степени масштабная. Но это было еще поправимо. От мыслей о пытках юной кровососущей особы Еву отвлек едкий дым, что ощущался только в подвальных помещениях склепа. Внутреннее чутье заныло еще сильнее. Там же были катакомбы с самым ценным! Она долго не решалась пройти дальше, но выбора не было. Лич она или кто, в конце-концов?! Высшее существо, сила которого так велика, что ни один человек не сможет и минуты простоять против, перед которым преклоняет колени вся нежить! Однако, как бы Ева не хорохорилась и не пыталась быть как можно более бесчувственной, увиденное далее было последней каплей в ее некромантском терпении.
Посреди гробов на кострище из редких древних трудов по некромантии, передающихся из поколения в поколение, стоял котел, в котором кипели и бурлили во всех зельях сразу ее кости. Шиза прыгала вокруг, напевая непонятный мотив на придуманном ею языке. Лицо ее было раскрашено кровью, а одеждой служил чей-то саван. Она временами подкидывала страничку за страничкой в костер, что разрывало мертвое сердце Евы и заставляло его стонать в унисон со всеми утерянными книгами. Ее драгоценное тело теперь имело яркий радужный цвет, словно бы над ним поработали сказочные феи, а склеп безвозвратно потерял свою ценность.
Взревев, словно ужаленная призраком прошлого Банши, лич набросилась на вампиршу и взяла ее за шкирку. Та, почуяв неладное, выскользнула из своего ритуального одеяния и убежала вглубь помещения. Ева ломанулась следом но, уткнувшись на закрытые каменные гробы, стала по очереди открывать их, пока Шиза тихо перебегала из одного в другой. И вот, план побега почти удался, но стена, внезапно возникшая, нарушила все планы. Вампирша со всей скорости в нее врезалась и, пробив, побежала дальше. Ева достала из котла наугад одну большую радужную кость и кинула ее девушке вслед. Послышался еле слышный писк и грохот.