Чтение онлайн

– Спасибо! – воскликнул я и поспешил в бухгалтерию.

Через десять минут копия счета фон Шелленберга была у меня в руках. Я вернулся к бассейну, заказал пиво и принялся изучать листок с цифрами. За время проживания в отеле "Бульвар" фон Шелленберг звонил четыре раза, и все по одному и тому же номеру в Найроби: 48-91-55.

Нет, ошибки тут не было: четыре звонка имели место, причем один из них состоялся при мне, и фон Шелленберг сказал тогда, что звонит в Европу.

Я позвонил в отель "Наманга", где мы с туристами, покинув Найроби, провели первую ночь. Там ко мне тоже отнеслись дружелюбно. Терпеливо выслушав мою просьбу, женщина попросила подождать и полезла в регистрационный журнал.

– Какого числа, сэр? – спросила она.

Я ответил и услышал в трубке шелест листаемых страниц.

– В какое время дня?

– Примерно в половине первого. Я и сам тогда звонил в Найроби, по телефону двадцать один, девяносто один, одиннадцать. Есть об этом запись?

– Одну секунду... Нашла... В двенадцать сорок... Найроби, двадцать один, девяносто один, одиннадцать.

– А по каким номерам звонили незадолго до меня?

Она продиктовала шесть номеров.

– Именно в такой последовательности?

– Да-да.

Поблагодарив, я повесил трубку.

Дважды фон Шелленберг звонил в Найроби по номеру 48-91-55, между первым и вторым звонками был международный разговор с Цюрихом.

Я снова набрал 21-91-11 и подозвал Сэма.

– Решил все-таки еще кое о чем тебя попросить, – сказал я и продиктовал номера.

– Сорок восемь – это индекс столичного района Левингтон, – сообщил он.

– Сам знаю. Как скоро можно выяснить адрес?

– Скоро.

– Скажем, к вечеру?

– Уже и так вечер, старина! Рабочий день кончился, позвони утром.

– Ну что же, идет.

– Но не раньше восьми, – произнес он с напором, – и не домой, а сюда, на службу. Не перепутай!

– Все ясно, – ответил я.

Раз он назначил звонить в восемь, значит, кто-то займется этим прямо сейчас.

– Ты был у Омари? – спросил Сэм.

– Его нет на месте. Не знаешь, где он может быть?

– Где угодно, – ответил Сэм. – Столько важных шишек понаехало – яблоку негде упасть. Вечером улетает президент Филиппин, Омари может быть в аэропорту. Конференция уже закончилась, слыхал?

Стало быть, я могу вздохнуть с облегчением: Омари больше не нуждается во мне для охраны глав делегаций. Однако весьма настоятельной становится проблема моей собственной безопасности. Клиент нередко утаивает кое-какие сведения от телохранителя, но заведомо врать по меньшей мере не по-джентльменски! Особенно когда последний рискует собственной жизнью.

Тут в памяти возник голос Сэма: "Позвони в восемь утра". И ведь он опять первый положил трубку!..

Я приехал в международный аэропорт в девять вечера, до прилета Ганса Мюллера оставался еще целый час. В зале отлета толпились пассажиры и провожающие – главным образом делегаты и журналисты, разъезжающиеся после конференции ЮНКТАД. Зато в зале прилета практически не было ни души. Очевидно, в этот час никаких рейсов не ожидалось.

Я отправился прямехонько в бар "Ямбо" и заказал пиво. Репродукторы объявили вылет рейса 488 компании "Пан-Америкен": Киншаса – Дуала – Лагос – Нью-Йорк. Какого-то мистера Джонсона торопили пройти к выходу на посадку. Я надеялся, что Янос не опоздает к прибытию рейса "Люфтганзы", иначе как я разыщу среди пассажиров Ганса Мюллера?

Тут мне пришло в голову взглянуть на табло. Оставив недопитый стакан с пивом на стойке, я прошел на середину зала. Нынче в Найроби должны были прибыть всего четыре самолета, и лишь один из них до полуночи – самолет из Джидды, столицы Саудовской Аравии.

В международном аэропорту Найроби конторы всех авиакомпаний находятся в зале вылета. Представительство "Люфтганзы" помещается в секторе № 2. Чтобы навести справки, мне придется пересечь огромную стоянку для автомашин. Расплатившись за пиво, я неохотно отправился туда. Вечер был холодный, на небе ярко мерцали звезды, над взлетной полосой только что взошла луна.

Сектор № 2 был забит пассажирами. Служащие и носильщики багажа сбивались с ног. Я протиснулся сквозь толпу к двери служебного помещения и постучал. Громкий голос пригласил меня зайти.

За столом, заваленным бумагами, сидел управляющий. Он поднял на меня голубые глаза и спросил нетерпеливо:

– Да?

Я задал свой вопрос, и он покачал головой:

– Мы сегодня уже наших самолетов не ждем.

– Так что же, этот рейс отложен по техническим причинам?

– Такого рейса нет в расписании.

Я уставился на него, он на меня. Потом он пожал плечами, хотел даже улыбнуться, но оказалось, что на это у него просто не осталось сил – слишком устал...

– Да как же, есть рейс, – сказал я неуверенно.

Он изобразил неподдельное изумление.

– В самом деле?

– Номер триста девяносто один, – сообщил я ему.

– Такого рейса не существует, – ответил он. – Уж я-то знаю, можете мне поверить.

Я по-прежнему пялил на него глаза. Голова работала плохо.

– Вы уверены? – переспросил я.

Он в отчаянии всплеснул руками.

– Уверен ли я? – Его задел мой вопрос. – Я здесь уже полгода, и ни разу ни один самолет "Люфтганзы" не прилетал сюда в ночное время. Их рейсы все утренние – с восьми пятнадцати.

Голова моя заработала чуть быстрее.

– Может быть, чартер?

– Сегодня у "Люфтганзы" нет чартера.

– А у других компаний?

– Этого я знать не могу. Обратитесь в справочную аэропорта.

Я покачал головой.

– Ганс Мюллер прибывает триста девяносто первым рейсом "Люфтганзы".

Тут управляющий затряс головой, провел пятерней по волосам.

– Говорят же вам, сэр, такого рейса в нашем расписании нет. Попытайте счастья утром. Ваш друг мог ошибиться.

– Спасибо, – буркнул я и пошел к двери.

Продираясь сквозь толпу пассажиров, я услышал, как репродукторы выкликают мое имя: меня ожидали у справочного бюро. Я еще энергичнее заработал локтями.

Янос поджидал меня у окошка справочной с коренастым бледнолицым мужчиной в очках с металлической оправой.

– Познакомьтесь, это Ганс Мюллер, – представил его Янос.