Чтение онлайн

— Да, дорогой. Можешь поехать и взглянуть на труп в городе Сычевске. Тебе все равно придется туда ехать, чтобы вернуть штуцер.

— Во-первых, я никого не убивал, — угрюмо и без особой уверенности ответил Корвет. — Во-вторых, с какой это стати линять с ходу перед всякой шпаной?

— Убил ты кого или нет — это дело твое! — резко сказал Илья. — Я об этом и знать ничего не хочу. Но ситуация такая, что нам выгодней эти деньги отдать! Я не хочу разбираться с этими придурками! Зачтем в досадный прокол нашей деятельности, и точка. У кого деньги? У Риммы?

Корвет отвернулся и ответил негромко:

— Денег нет.

— Как нет?! — подскочил Илья. — Совсем нет?

— Ни цента, — все так же не поворачиваясь, ответил Корвет. — Твою долю мы вернем тебе через неделю-другую, но…

— Да подожди ты о моей доле! — завопил Илья. — Куда деньги делись?!

— Да понимаешь в чем дело… Пригласили мы с Риммой врача нашего — старика Евгения Григорьевича в ресторан, чтоб отметить твое здоровье, выпили, а потом сдуру завалились в казино… На всю ночь.

— И продулись до трусов?!

— Раздели нас подчистую. Как детей обули.

— Ну и мерзавцы! — захохотал Илья. — Ай, молодцы-удальцы! Ладно, старик врач — новичок, но ты-то сам казино держал, знаешь, что к чему!

— Да так… Сорвались, в азарт вошли… Но свои баксы ты получишь. Я отдам.

— Да при чем тут мои баксы! Вот ведь негодяи, как вам не стыдно было без меня проигрываться?! Почему меня не позвали?!

— Мы тебе звонили, но не нашли… Не обижайся, хорошо?

— Да какие там обиды, — отмахнулся Илья. — Проиграли так проиграли. Се ля ви. Это вас, конечно, не крупье завел, а Римка раскрутилась! Где она, кстати?

Корвет тихо засмеялся.

— В Ивантеевке, у Евгения Григорьевича. Зализывает раны и боится тебе на глаза показаться. Илья, здоровьем мамы клянусь, я эту мразь не убивал. Сначала, когда тот скот штуцер вынул, я у него его отнял и морду всем набил. И понял, что кейс с деньгами они подменят. Побежал, а по дороге наткнулся на мотоциклиста с таким же кейсом…

— Шлепнул мотоциклиста из штуцера, взял кейс с деньгами, чем и восстановил справедливость! А клиенты избили Спартака, сцапали Римму и дали деру! Картина до конца ясная и радостная. Но в ней фигурирует ТРУП! Это уже далеко не шуточки. И я верю господину Куприянову, Корвет, что труп — существует! Он не из тех, кто будет так дешево блефовать!

Корвет поднялся.

— Я поехал в Сычевск. Привезу штуцер. И точную информацию.

— Завтра к вечеру возвращайся. Не засвечивайся там чрезмерно. Счетчик нам включают через трое суток. Вагон времени. Что-нибудь придумаем. Хотя, если денег у нас нет… Придумаем! — решительно закончил Илья.

— Я без денег и думать не умею, — пасмурно улыбнулся Корвет. — Мы тебя сильно подставили? Я найду эти деньги. Дня за два-три найду…

— А я их не хочу отдавать всякой слякоти! — отрезал Илья. — Правда, ситуация со Спартаком меняет благополучие пейзажа, но — поезжай. Попробуй вынюхать, когда и кто пристрелил паршивого мотоциклиста, если это сделал не ты. Оружие привези, а дальше — посмотрим.

Через час мощная «альфа-ромео» выдернула Корвета из объятий Москвы, он вылетел на стратегический простор Минской автострады и набрал высокую скорость. Документы на машину были в полном порядке, Корвет был трезв, так что все бы хорошо, но Корвет не любил водить автомобиль и не получал от этого удовольствия. Больше всего он любил горизонтальное положение на диване перед телевизором, да чтоб рядом с правой руки какая-нибудь толстушка-хохотушка, с левой руки — бутылка сухого красного вина и плитка шоколада, а совсем неподалеку, лучше всего в соседней комнате — Илья Пересветов. В таком состоянии мир для Корвета был сбалансирован, гармоничен и прекрасен.

Отправив Корвета в Сычевск за поисками истины, Илья собрался было домой, хотя и ощущал смутно некоторую незавершенность намеченного на сегодняшний день какого-то нужного дела. Но пока он вспоминал, что же еще нужно было выполнить, пришла Римма и объявила, что проголодалась, как два сириусианских носорога, а потому не мешало бы съездить в ресторан.

— На ночь гладя? — засомневался Илья.

— Ночь только начинается, — решительно объявила инопланетянка. — А именно ночью как у нас, так и здесь бурлит настоящая жизнь.

Подобная точка зрения показалась Илье спорной, но, убоявшись того, что решительно настроенная Римма примется искать развлечений в одиночку, влетит в какую-нибудь историю, он согласился — да, конечно же, именно ночью человек раскрывает полностью все свои духовные возможности.

— Физические тоже, — заметила Римма и тут же предложила поехать в центр столицы, в ночное заведение «Арлекино», где сегодня, по ее сведениям, выступает какая-то заезжая знаменитость. Сверхшумных и сверхэлитарных заведений типа «Арлекино» Илья не любил, но возражать сразу не стал, прикинув, что по дороге ненавязчиво изменит намерения Риммы.

И действительно, пока они докатились по освещенным улицам до центра, он вспомнил, что сегодня тревожило его с утра и какие заботы не давали считать день законченным.

— На Маросейке открыли чудный подвал в арабском стиле, — сказал он рассеянно. — Эдакий, говорят, гарем с восточной негой.

Римма купилась сразу.

— Едем туда! «Арлекино» я уже освоила.

Илья мельком подумал, что той жажды жизни, с которой существует Римма, хватило бы на двух, а то и на трех человек. Может, действительно выполняет свою программу по максимальному сбору информации о Земле? Он засмеялся и сказал, чуть отвернувшись от руля:

— Но до этого я заскочу в одно место на пять минут. Ты подождешь меня в машине.

— Хорошо, — согласилась она.

Повернув около Политехнического института, Илья выехал на Маросейку и почти сразу же остановил машину.

— Никому не открывай. Чуть что — жми на сигнал. Я буду рядом, услышу.

— Не боись! — самоуверенно ответила Римма.

Сквозь низкую полукруглую арку Илья прошел во двор и на всякий случай глянул на окна третьего этажа — светились. Значит, неугомонный издатель бульварного листка «Ночной досуг» Альберт Сурков готовил к выходу в свет свой очередной скандальный номер. Газетенка Альберта пользовалась шумным успехом среди людей непритязательных и без повышенных эстетических запросов, а приличная публика ее не читала или, точнее, не признавалась в том, что читает. Потому что всякая грязь, едва успев всплыть со дна на поверхность московской жизни, тут же находила себе место на страничках «Ночного досуга», да еще в такой аранжировке, что детям до шестнадцати лет читать не позволяли.

Самого же издателя, Альберта Суркова, Илья знал давно, со времен своих увлечений большим спортом, и знал, что Альберт в газетном деле числится мастером высокой пробы и давно бы блистал на страницах солидных изданий, да, к сожалению, грешил тяжелой и преданной дружбой с «зеленым змием». Как в таких случаях на Руси водится — в трезвом виде его обожала вся его многочисленная семья, а в период разгульных запоев его страстно любили бессчетные друзья. Так он и жил — окруженный всеобщей любовью. Но в мире тайн спортивной журналистики ему не было равных до сих пор, хотя теперь он большей частью специализировался на альковных секретах звезд эстрады, кино, телевидения и театра. И за свои знания, точнее — за их обнародование в «Ночном досуге», был неоднократно бит, чем очень гордился, объявляя нападения на свою личность «политическим террором».