Чтение онлайн

Бессильно наблюдая за битвой титанов, никто и не заметил, как тело Мордекая засветилось изнутри, а потом луч ослепительного света ударил из его рук в готового нанести смертельный укус зверя. Тот взвыл так, что находящийся ближе всех Ларс упал на колени, сжимая руками готовую взорваться голову. Усиленный эхом вопль пробрал до костей. С недосягаемого для глаз свода посыпались камни. Зверь развернулся, пытаясь вновь прыгнуть во тьму, но вместо этого неловко пошёл боком, едва сохраняя равновесие и... светясь.

Ответ Бреннера не заставил себя ждать. На сей раз огненная струя попала точно в цель. Пламя объяло зверя. Смрад горелой шерсти наполнил лёгкие ошеломлённых наблюдателей этой фантасмагорической картины. Монструозное существо бросилось прочь, пылая и вопя. Но дракон следовал за ним, не жалея огненного секрета. Горящий зверь упал и принялся кататься по полу, принимая на себя всю ярость Бреннера. Обугливающаяся плоть хрустела, трескаясь, наполняла всё вокруг мириадами искр и удушающей вонью. Крики зверя холодили кровь. Сотрясаясь в спазмах, он полз в спасительную тьму, оставляя за собой след из горящих ошмётков собственной плоти, сходящей с костей. Скоро пронзительные и оглушающие крики стали стоном, хрипом, клокотом, вырывающимся из спёкшихся лёгких, пока не смолкли вовсе.

— Боже, храни драконов, — подошёл Дик к светящейся обугленной туше и ткнул мечом. — Кажется, сдох.

Над дымящейся пастью монстра возникло зеленоватое мерцание.

— Точно сдох, — констатировал Мордекай.

— Ты... Вы в порядке? — обратился Олег к Ларсу.

— Выживем, — кивнул тот.

— А где вторая душа? — задался вопросом Миллер, глядя на одинокую изумрудную сферу над трупом.

— Вскрывай, — ответил ему Олег, не раздумывая.

— Что, прости?

— Вскрывай, живо! Нужно достать её! Я пока очищу душу.

— Постой-постой. Ты хочешь отдать ей душу этой твари? А не слишком ли щедро? И кто знает, что взбредёт её высочеству в голову, когда она впитает звериную душу!

— Санти нужна нам.

— Если ты не заметил, мы справились без неё, — возразил Дик резонно.

— Он прав, — пожал плечами Мордекай.

— И как тебя понимать? — взглянул ему в глаза Олег. — Она ведь не мертва.

— Но и не жива, — парировал Томас.

— Предлагаешь оставить её там? — указал Олег на прожаренную тушу зверя.

— Нет, разумеется. Это было бы непозволительной расточительностью.

— Даже так?

— А я поддерживаю, — вернулся в разговор Миллер. — И, как видишь, нас уже двое. Демократия. Слыхал про такую?

— Ларс? — апеллировал Олег к молчащему чародею. — Каково будет твоё слово?

— Нужно вынуть принцессу, — кивнул тот утвердительно. — И мы отдадим душу зверя ей.

— Что ж, — вздохнул Миллер, — похоже, у нас тут небольшой политический кризис.

— Я так не думаю, — возразил Ларс, и голова Бреннера приблизилась вплотную к Дику. — Всё же, два голоса против трёх.

— Вскрывай, — повторил Олег.

— Это ошибка, — попытался возразить Миллер, но оскаливающаяся пасть дракона стала слишком сильным контраргументом. — Ладно, чёрт с вами. Но мы все об этом ещё пожалеем, вот увидите.

Острие цвайхандера погрузилось в пах лежащей на боку туши, и клинок, с треском разрывая запёкшееся мясо, пошёл в сторону грудины. Дику пришлось приложить все силы, чтобы распороть покрывшееся коркой брюхо, и ещё больше — чтобы не сблевать, когда дымящиеся внутренности полезли наружу.

Тело принцессы было единственным, что покоилось в утробе зверя. Перепачканное в красной слизи, изувеченное зубами, оно смешалось с доспехом. Тут и там кровоточащая плоть выпирала из прорех брони, кольчуга была вмята в грудь, осколки рёбер торчали сквозь деформированные кольца. Лицо — частично содранное с черепа — стало похоже на жуткую карнавальную маску. Но проклятие по-прежнему надёжно удерживало душу в этой неживой оболочке.

— Господи-боже, — отложил Дик свой меч и уселся на пол. — Вы в самом деле хотите это воскресить?

— Нужно освободить тело от доспеха, — ответил Олег.

— Вперёд, — махнул рукой Миллер. — С удовольствие понаблюдаю, как ты раздерёшь её на куски.

Олег осуждающе покачал головой, снял свои перчатки и склонился над изуродованными останками. Первая же попытка отделить набедренник от ноги принцессы ясно показала, что Миллер прав в своих оценках успешности этого мероприятия.

— Дерьмо. И что делать? — вновь обратился Олег к Ларсу.

— Оставь, как есть. Душа сделает всё сама.

— Вы с ума сошли, — усмехнулся Дик нервно. — Когда она очнётся в таком виде, её придётся убить, чтобы она не убила нас за эту херню. Она в любом случае нежилец. Да включите же мозги!

Вместо ответа Олег подошёл к голове мёртвого зверя и возложил руки на искрящуюся изумрудным светом душу...

Сумеречный лес шумел, ловя кронами северный ветер. Огромные тысячелетние деревья едва шевелились под могучими ударами стихии, высоко-высоко над землёй. Зелёные волны листвы скрывали под собою целый мир, полный удивительных созданий. Величавые олени с громадными ветвистыми рогами; стаи юрких чёрных существ, движущихся в подлеске, как разлитая ртуть; невероятные птицы, парящие меж уходящих к облакам стволов; монструозные ползучие гады; смертоносные хищники и их робкие жертвы — всё это принадлежало ему, Зверю из Сумеречного леса, хозяину и стражу великого зелёного царства. Так было, пока не пришла Тьма. Она двигалась с Востока. Двигалась неспешно, шаг за шагом, год за годом. Зверь не видел падение Фурора и его предгорий, не видел опустошение равнин и холмов. Ему было не до них. Зверь считал этот лес вечным, неподвластным ничему и никому, кроме своего властителя. Но Тьма рассудила иначе. Она пришла без спроса, без предупреждения, проникла в саму сущность леса, заразила его своей порчей, извратила, исказила, поглотила без остатка. Шаг за шагом, год за годом. Зверь слишком долго не замечал перемен, а когда заметил... принял их как должное, ведь Тьма была уже в нём. Веками он оставался свидетелем того, как великий Сумеречный лес — царство жизни и воплощённое торжество природы — погибал, гнил заживо, превращаясь в прямую противоположность себя. Смерть стала хозяйкой там, где росли деревья-титаны, и Зверь верно служил ей, истребляя остатки тех, кого оберегал прежде. И вот, когда он остался один посреди мёртвой чёрной топи, Тьма, наконец, призвала его. Она велела Зверю идти в Гут Холейн, дабы нести вечный караул в его холодных чертогах, заточить себя в этом циклопическом склепе. Жестокая насмешка. Но Зверь повиновался...

Олег стоял посреди абсолютной непроницаемой черноты. Единственное, что он мог видеть — собственное тело, человеческое, нагое, опирающееся босыми ступнями на режущий глаза мрак. Мрак ощущался гладким, холодным, и, хоть он был материален, не представлялось возможным оценить, где заканчивается и где начинается эта материальность. Олег сделал несколько шагов, шаря по сторонам руками, но не встретил препятствий, равно как и хоть какого-нибудь ориентира. Если бы не собственная видимая, несмотря на отсутствие источников света, плоть, ощущение слепоты было бы полным. Олегу казалось, будто его вырезали из реальности, или, скорее, обрезали реальность вокруг него. И только слух говорил об обратном. Биение сердца в этой мрачной тишине слышалось удивительно чётко и ясно. Вначале Олег подумал, что звук исходит из его собственной груди, но он ошибся — пульсация доносилась со стороны, и она перемещалась, двигаясь по кругу. Следом за пульсацией пришёл запах — странный терпкий аромат, отдающий хвоей, травами и... зверем. Олег сделал шаг назад, прочь от невидимой, но осязаемой угрозы, ещё шаг, и упёрся спиной в стену. Точнее, в то, что можно было принять за стену, ощупав её гладкую вертикальную поверхность. Это, как ни странно, приободрило Олега — хоть какая-то опора среди чёрной пустоты. Он пошёл вдоль стены, ощупывая её и озираясь в тщетных попытках разглядеть источник чужого сердцебиения, теперь то затихающего, то звучащего громче, словно звук проходил через меняющиеся преграды. Стена сделала поворот, и Олег свернул вправо, потом — влево, ещё раз, и снова направо. Это становилось похоже на лабиринт. Чужое сердцебиение перестало блуждать и остановилось. Теперь только меняющаяся конфигурация стен отражалась на громкости пульса, и, не смотря на перепады, громкость с каждым разом возрастала. Олег сделал очередной поворот и остолбенел — из тьмы на него смотрела пара глаз, огромных, алых, как предзакатный Рутезон. Олег стоял без движения. Глаза тоже оставались неподвижны. Возникло острое желание отступить, уйти обратно за угол, в воображаемую безопасность, но Олег переборол его и сделал шаг навстречу. Глаза тоже подались вперёд, блеснула влагой приоткрывшаяся пасть.

— Постой, — выставил Олег вперёд руку, будто она могла остановить чудовище. — Тебе нет нужды убивать меня.

Блеск пасти, рассекающей голову надвое, стал шире.

— Твой караул окончен. Сумеречный лес. Помнишь его?

Алеющие глаза сузились, глядя с недоверием, но без прежнего холодного желания убить.

— Вижу, что помнишь. А значит, помнишь и о том, кто виновен в его гибели. Да, он сейчас рядом. Все эти века он был здесь. Его Тьма затопила твой дом, поработила тебя. И вот теперь, — медленно и осторожно развёл Олег руки, стараясь всем своим видом выразить миролюбие, — мы с тобой попали в эту непростую ситуацию. И из неё есть два выхода: первый — мы попытаемся уничтожить друг друга; второй — поможем друг другу одержать победу над нашим общим врагом. Твоя душа сильна, я это чувствую. Но много ли толку будет от неё в этом склепе? Неужели ты не жаждешь мести за свой поруганный лес? Неужели не хочешь приблизить гибель того, кто виновен во всех твоих бедах? Ты был рабом долгие века, но я могу освободить тебя. Согласись, исправь то, чего не сделал прежде — дай бой силам Тьмы. Нет, ты не вернёшь утраченного, но сможешь достойно завершить свой путь. Это я тебе обещаю.