Чтение онлайн

Впрочем, он и был осиным гнездом. Приближалась Пасха - их религиозный праздник, и, по обычаю, в Иерусалим стекались толпы людей со всех концов страны. Все эти пришельцы, конечно, были фанатиками, иначе они не пустились бы в такое паломничество. Город был набит битком, и все-таки многим пришлось расположиться за городскими стенами. Я не мог разобрать, вызвано ли это волнение проповедями бродячего рыбака, или причина его крылась в ненависти евреев к Риму.

– Иисус здесь ни при чем или почти ни при чем, - сказал Пилат, отвечая на мой вопрос.
– Каиафа и Анна - вот настоящие зачинщики этих беспорядков. Они свое дело знают. Но вот с какой целью мутят они народ, догадаться трудно. Разве лишь для того, чтобы наделать мне неприятностей.

– Да, разумеется, без Каиафы и Анны здесь дело не обошлось, - сказала Мариам.
– Но ты, Понтий Пилат, - римлянин и многого не понимаешь. Будь ты евреем, тебе было бы ясно, что дело здесь куда глубже- это не просто религиозные распри отдельных сект или стремление насолить тебе и Риму. Первосвященники и фарисеи, все сколько-нибудь влиятельные и богатые евреи, Филипп, Антипа и я сама боремся за свою жизнь. Быть может, этот рыбак действительно безумец, но он очень хитрый безумец.

Он проповедует бедность. Он выступает против нашего закона, а наш закон - это наша жизнь, как вы могли бы уже понять. Мы ревниво оберегаем наш закон, он для нас - как воздух для тела, и вы тоже постарались бы оторйать от горла руки, которые вас душат. Или Каиафа и Анна и все, что они защищают, или этот рыбак. Они должны уничтожить его, иначе он уничтожит их.

– Как странно! Простой бедняк, какой-то рыбак!
– вступила в разговор жена Пилата.
– Так откуда же у него такая сила, такое влияние? Мне бы очень хотелось увидеть его. Своими глазами поглядеть на такого необыкновенного человека.

При этих словах Пилат нахмурился, и я понял, что ко всем его заботам прибавилась еще одна - болезненное душевное состояние его жены.

– Если ты хочешь увидеть его, тебе придется посетить самые грязные притоны города, - презрительно рассмеялась Мириам.
– Ты найдешь его там либо за стаканом вина, либо в компании непотребных женщин. Никогда еще стены Иерусалима не видели такого пророка.

– А что же тут плохого?
– спросил я, словно против воли принимая сторону рыбака.
– В каких только провинциях, например, не приходилось мне тянуть вино и проводить веселые ночи!

Мужчина - всегда мужчина и поступает, как подобает мужчине, если, конечно, я не безумец, против чего решительно возражаю.

Мириам покачала головой.

– Он не безумец. Он хуже - он очень опасен. Эбионизм вообще опасен. Этот Иисус стремится разрушить все вековые устои.

Он бунтовщик. Он хочет разрушить иерусалимские храмы и то немногое, что нам осталось от еврейского государства.

Но тут Пилат покачал головой.

– Он не занимается политикой. Я наводил о нем справки.

Он мечтатель. Он не призывает к мятежу. Он даже согласен, что надо платить римские налоги.

– Опять ты не понимаешь, - стояла на своем Мириам.
– Дело не в том, какие у него замыслы, дело в том, к чему все это приведет, если его замыслы осуществятся. Вот что превращает его в бунтовщика. Я думаю, он сам не понимает, чем все это может кончиться. Тем не менее он опасен, как чума, и потому его надо уничтожить.

– Судя по тому, что я о нем слышал, это бесхитростный, добросердечный человек, который никому не хочет зла, - заметил я.

И тут я рассказал об исцелении десяти прокаженных, свидетелем чего я был в Самарии по дороге в Иерихон.

Жена Пилата слушала мой рассказ, как зачарованная Внезапно до нашего слуха донесся отдаленный шум и крики, и мы поняли, что солдаты разгоняют собравшиеся на улице толпы.

– И ты, Лодброг, поверил, что он сотворил чудо?
– спросил Пилат.
– Ты поверил, что гнойные язвы прокаженных закрылись в мгновение ока?

– Я видел, что прокаженные исцелились, - ответил я - Я последовал за ними, чтобы убедиться воочию. От проказы не осталось и следа.

– Но ты видел на них язвы? Видел ты их до исцеления?
– не сдавался Пилат.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, мне только сказали об этом, - признался я.
– Однако, когда я сам увидел их после исцеления, можно было сразу заметить, что они раньше были прокаженными Они были, как пья ные. Один сидел на самом солнцепеке, ощупывая себя со всех сторон, и все глядел и глядел на свою здоровую кожу, словно не мог поверить собственным глазам. Когда я стал расспрашивать его, он не в состоянии был ответить мне ни слова и ни на секунду не мог оторвать глаз от своего тела. Он был безумен. Сидел на солнцепеке и глядел, глядел на свою кожу.

Пилат презрительно улыбнулся, и я заметил, что столь же презрительна была легкая улыбка, скользнувшая по губам Мириам А жена Пилата сидела затаив дыхание и словно оцепенев, а взгляд ее широко раскрытых глаз был устремлен вдаль Тут заговорил Амбивий:

– Каиафа утверждает - он юворил мне это не далее как вчера, - что рыбак обещает свести Бога с небес на землю и создать на земле новое царство, управлять которым будет сам Бог ..

– А это значит - конец владычеству Рима, - перебил его я - Это придумали Каиафа и Анна, чтобы поссорить нас с Римом, - пояснила Мириам. Это все ложь. Их выдумки Пилат кивнул и спросил:

– Но ведь в ваших древних книгах есть какое-то пророчество об этом? Вот его-то первосвященники и выдают за цели рыбака.

Мириам согласилась с ним и гут же процитировала все пророчество Я рассказываю об этом, чтобы показать, насколько глубоко изучил Пилат этот народ, который он так ревностно старался образумить - А я слышала другое, - продолжала Мириам.
– Этот Иисус проповедует конец света и царство Божие, но не на земле, а на небесах.

– Мне доносили обо этом, - сказал Пилат - Это правда Иисус считает римские налоги справедливыми. Он утверждает, что Рим будет править до тех нор, пока не наступит конец света, а вместе с этим и конец всем земным правителям. Теперь мне ясно, какую игру ведет со мной Анна.

– Некоторые из его последователей утверждают даже, что это он сам и есть Бог, - сообщил Амбивий.

– Мне не передавали, чтобы он сам так говорил, - сказал Пилат.

– А почему бы нет?
– едва слышно проронила его жена.
– Почему бы нет? Ноги спускались на землю и раньше.

– Видишь ли, - сказал Пилат, - я знаю от верных людей, что после того, как этот Иисус сотворил чудо, накормив множество народу несколькими хлебцами и рыбками, безмозглые галилеяне хотели сделать его царем. И сделали бы, даже против его воли, но он, чтобы избавиться от них, бежал в горы. В чем же тут безумие? Он ведь понял, чем грозит ему их глупость.

– Однако Анна задумал то же самое и собирается обвести вас вокруг пальца, - сказала Мириам.
– Они кричат, что он хочет стать царем иудейским, а это нарушение законов Рима, и, следовательно, Рим должен сам разделаться с Иисусом.

Пилат пожал плечами.

– Не царем иудейским, а скорее царем нищих или царем мечтателей. Иисус не дурак. Он мечтатель, но мечтает он не о земной власти. Желаю ему всяческой удачи на том свете, ибо там юрисдикция Рима кончается.

– Он утверждает, что всякая собственность - грех. Вот почему фарисеи тоже неистовствуют, - снова заговорил Амбивий.