Чтение онлайн

Естественно, им было известно о применяемых в Китае технологиях. Поэтому, собственно, и была организована утечка именно этих чертежей! Вот, наверное, их военные чертыхались, разобравшись, какие именно бумаги им подсунули. Правда пришлось пожертвовать тем парнем, физиком из НАСА, но тут уж ничего не поделаешь, тем более, господа, предательство-то он совершил ведь самое натуральное!

Размышления американца были внезапно прерваны последним словом китайского коллеги. Он удивленно уставился на него:

— Что — «однако»?

— Однако, — невозмутимо продолжил Чан, — краем уха я слышал, будто подлые преступники, убедившись в непреклонном желании моего правительства соблюдать международные нормы права, собираются предложить эти бумаги некоему Слободану Милошевичу, чрезвычайно, надо заметить, заинтересованному в совершенствовании своих вооружений…

— Но… — американский посол растерянно смотрел на Чана, уже набирая в мыслях текст срочной «шифровки».

— А какое им дело до эмбарго и прочих международных хитросплетений, от которых ум заходит за разум! — пожал плечами Чан. — Они же — преступники, отстои! Милошевича вы тоже считаете как минимум тираном. Так стоит ли удивляться, что преступники нашли друг друга?

— Передача чертежей уже состоялась? — жадно спросил Манн, стараясь не замечать откровенной насмешки в глазах китайца.

— Насколько я слышал, еще нет. — протянул китаец. — Но кто знает…

— А кто знает? — тонко улыбнулся американский дипломат.

— Знает об этом лишь Творец. — уверенно ответил китаец. — Господин Манн, наша беседа доставляет мне истинное наслаждение и я прошу Вас назначить мне время, когда мы смогли бы ее продолжить, но могу ли я нижайше попросить Вас еще об одной очень неоценимой для меня услуги? Я был бы Вам очень признателен, если бы Вы смогли походатайствовать перед милейшей госпожой Олбрайт буквально о десяти минутах ее бесценного времени для ее покорного слуги! Боюсь, не буду понят в Пекине, если паче чаяния упущу такой случай и не узнаю ее мудрого мнения о некоторых, чрезвычайно важных для моей страны вопросах. Чтобы и Вы, мой милый друг, были в курсе, сообщу Вам — речь пойдет о дальнейших шагах моей страны для вступления в ВТО и о том, какие, по ее мнению, существуют препятствия, которые мы, я уверен, сообща могли бы решить…

Американец остолбенел. До него медленно стала доходить истина, в которую его не удосужились посвятить. А китаец раскрыл ему глаза на бездонную глубину НАСТОЯЩЕЙ игры, недвусмысленно шантажируя США в ее же собственном посольстве!

— Конечно… — пробормотал посол, пытаясь унять вихрь, бушующий в его голове. — Прошу Вас, я полагаю, сейчас самый что ни на есть подходящий момент…

Он подхватил под руку своего коллегу и увлек его в направлении самой многочисленной и блестящей группы, окружающей Госсекретаря. Не доходя нескольких метров, китаец легко тронул плечо американца. Тот слегка наклонил голову, продолжая улыбаться гостям.

— Только между нами, господин Манн… — тихо сказал китаец, совершенно не меняя своего дружелюбного выражения лица. — Я очень надеюсь на благоразумие советников Вашего президента! А то… опять же между нами, ведь общеизвестен тот факт, как только его поимеют… во всех отношениях… так он сгоряча начинает во все стороны ракетами расшвыриваться…

А в это время министр иностранных дел России страдал. Он отделался от дружелюбного, но весьма настойчивого господина Ли и ему стало вдруг скучно. Все эти люди чего-то от него хотели, что-то предлагали… И прием оказался на самом деле скучным, хотя вокруг России развернулась нешуточная борьба, точнее возня, а еще точнее… Если уж быть совсем точным, то у него жутко болела голова, поэтому все дипломатические интриги, страстным любителем которых он был, сегодня доставляли ему лишь раздражение. Он с трудом подавил желание прижать фужер с шампанским к пульсирующему левому виску. его массивное лицо свело легкой судорогой.

Разговоры в зале приемов слились в один зудящий гул. Хорошо, хоть от него на время отстали. Ему и так вполне хватило вчерашнего заседания Совбеза, которое затянулось до часа ночи! Он прикрыл глаза, обманув себя, будто так — гораздо легче. Однако спустя несколько секунд глаза пришлось открыть, чтобы остальные гости приема не приняли его мимику за некие судьбоносные знамения. Мимику или жест?… А «мимикрия» — это из этой же области или… А, к черту все эти изыски! Господи, как хорошо, оказывается, быть просто Первым заместителем министра…

— У меня тоже жуткая мигрень. — Доверился ему голос совсем рядом.

Иванов повернул голову. Голос принадлежал Рите Хайенс, представителю США при ВТО. Весьма миловидная женщина с твердым характером и стальными нервами — иначе на этом посту долго не протянешь — сожрут. В душе Иванов проклял все на свете ибо понял — настоящие его мучения только начинаются.

— Может давление? — выдавил улыбку Иванов.

— А может похмелье? — сверкнула ответная улыбка Хайенс, а затем она подняла руку. — Шучу, шучу, Игорь Сергеевич!

Довольно мило прозвучало из ее уст его полное имя.

— И как, Примаков остался доволен результатами Вашего боннского вояжа?

— Более или менее. — Иванов пожал плечами, помянув про себя в очередной раз недобрым словом Лившица — из-за его отсутствия на совещании «шерпов» стран «Большой Семерки» в январе, Иванов приехал уже к подготовленным без участия России рекомендациям и решениям партнеров. В итоге российская делегация выглядела довольно бледно. Наверное, как и он сам в настоящее время… — Помилуйте, Рита, я ведь менее полугода на этом посту!

— Что же, вполне приличный срок, учитывая некоторые… национальные особенности России! — позволила себе шутку Хайенс, а затем довольно жестко добавила. — Только в ВТО вы прорываетесь годами!

Иванов отпил шампанское и поморщился — оно стало неприемлемо теплым. Оно покосился в сторону Хайенс, словно намереваясь спросить, а у нее такое же теплое, но вместо этого поинтересовался с кривой улыбкой:

— А как же друг Билл? Неужели не поможет?

Хайенс не поддержала шутливого тона. Она словно ждала того момента, когда Иванов по-настоящему втянется в серьезный разговор, и не собиралась упускать этот момент:

— Вам ведь известно о двух подходах в нашей Администрации к проблеме вступления России в Торговую Организацию? В частности, вы могли бы иметь неплохих союзников в лице Федерального казначейства, которое выступало за «мягкий» подход с предоставлением всевозможных льгот и положенных России отсрочек. А вот небезызвестные господа Барщевски и министр торговли Рубин наоборот считают, всяческие поблажки и льготы России противопоказаны.

— А Вы, Рита, за какой подход выступаете Вы? — скорее из вежливости поинтересовался Иванов, уже зная ответ.

— Я, Игорь Сергеевич, получаю указания от своего правительства и следую им. Я могу лишь рекомендовать.

— И каковы же могли бы быть Ваши рекомендации?

— России нужно жестче использовать методы политического давления. У Вашей позиции имеются некоторые козырные элементы.

— И какие же? — не удержался Иванов.

— Помилуйте, Игорь Сергеевич, кто из нас министр? — делано изумилась Хайенс.

Оба рассмеялись. Некоторое время просто смотрели на группы людей, где в настоящее время делалась мировая политика.