Смородина Зимняя
Шрифт:
Коснутся ее мягкого рта, попробовать, вдохнуть аромат смородины, которой пахла ее кожа и озвереть. Маленькая, хрупкая, она казалась ему эфемерной, волшебной. Словно фарфоровая статуэтка, что он мог сломать своими грубыми пальцами, что привыкли сжимать лишь рукоять меча, а не нежную девичью плоть.
А сегодня... Сегодня пришел финал его терзаниям. Сегодняшней ночью он решил раз и навсегда оборвать все нити, что тянули его к недоступной, слишком юной девушке, которая парила по залу, и подол ее платья рассыпался, словно морская пена. Волшебная. Нереальная. Иначе как чудом он ее не воспринимал, благодаря суровую судьбу лишь за то, что позволяла любоваться крохотным носиком и россыпью бледных веснушек на ее щеках.
Но все повернулось иначе. Он хотел уйти, вручить ей подарок и, удостоившись мрачного взгляда, навсегда исчезнуть из ее жизни, запрещая себе следовать за ней преданным псом. Изуродованным и ни на что не годным псом.
Она красавица! А он урод. Слишком взрослый, слишком хмурый и скучный, чтобы темные глаза обратили на него свое внимание.
– Поцелуйте меня.
– Прозвучало приговором, ударом по голове и слух на секунду пропал.
Она просит? Поцеловать ее? Ее нежные губы, что сейчас алели и манили своей распахнутостью и жемчужинами зубов?
Лишь глаза оставались печальными.
– Если вы человек дело, генер-рал.
– Чуть усмехнулась, заполняя глаза горькой печалью.
Она... Ждёт отказа?
Все перевернулось и с грохотом встало на свои места.
Она думает, что он откажет!? Сумасшедшая!
Впился в этот рот, сминая сладкие губы своим грубоватым напором, сдавил лицо, не позволяя вырваться и по животному пил. Пил ее воздух жадно, не в силах остановится. Готов был к толчку, к крику и оттого становился лишь яростнее, смелее.
Больше нечего терять!
Вторгся языком в ее рот и ощутил сладкий вкус ягод. Спелая, какая же она вкусная, о, все боги мира!
Он готов был к тому, что это будет последнее что он сделает, ведь вырвись она сейчас, запротестуй, он умрет на месте от того что смог, что решился.
Но девушка вновь удивила.
Привстала на носочки и опустила свои ладони на его пальцы, чуть мягче надавливая и отвечая на поцелуй. Нежная, желанная девочка.
– Генер-рал...
– Отпустил, позволяя сделать глубокий вдох и лишь на мгновение, одно чертого мгновение увидел в ее глазах разочарование.
Глава 3
Все мышцы сковало льдом.
Отступил и развернулся, чтобы уйти и исполнить, то, что обещал сам себе, вспоминая, дал ли кучеру денег на постоялый двор, но тонкие пальцы с силой впились в его руку.
– Не уходи! Пр-рошу! Не уходи.... Мар-ркус...
Его имя в ее губах прозвучало особенно, так что его тряхнуло, и все кости едва не затрещали от переполнявшего удовольствия.
Она картавила, перекатывая горошину между зубками и сейчас, даже не осознала, как промурчала его имя.
Это ее "генер-рал" всегда грело сердце, но имя едва не разнесло его в клочья от нежности.
– Ваше Высочес...
– Не смей! Не смей делать вид, что ничего не произошло! Мар-ркус...
Поймал ее руку, ловко выскальзывая из захвата, в мгновение ока, оказываясь за хрупкой спиной, сжимая ее в объятиях. Облако светлых волос одурманивающе пахло, и мужчина не сдержался, зарываясь носом в макушку и жадно втягивая воздух.
Нереальная. Она просто волшебная.
– Скажите ещё раз, Ваше Высочество...
– Ваолет. Меня зовут Ваолет.
– Скажи мне...
– Обхватил ее руками и понял, что не в силах отпустить. Его сокровище, его награда за все труды.
– Мар-ркус!
– Вновь промурчала на полусотне, от силы объятий и откинулась спиной на его широкую грудь.
Стена, разделяющая их столько лет, с грохотом разваливалась на глазах, посыпая пылью печаль и тоску, открывая вид, в который не верилось. Генерал не верил тому, что сжимал девушку, так доверчиво льнувшую к его груди, и она, прикрыв глаза, дрожала от теплоты, что шла от его тела. Такого близкого, невероятного.
– Мое желание сбылось. – Тихо шепнула она, не скрывая тяжелого вздоха.
– Лишь один поцелуй? – Переспросил мужчина, уже борющийся с желанием все повторить, сейчас же, вновь впиться в ее рот, услышать стон, желательно не один.
– О большем я и мечтать не могла. – Ваолен неожиданно развернулась, поворачиваясь лицом к лицу с генералом, и медленно, от самого его живота, повела ладонью вверх, будто изучая и не веря своим ощущениям. – Хотя, мечтала. – Призналась, все так же, не поднимая глаз.
– О чем же, Ваолет? – Произнес ее имя вслух и ощутил кожей, как девушка в его руках разомлела и чуть улыбнулась, реагируя на свое имя в его устах.
– Это останется моей тайной, генер-рал. Ночь закончится, и все очар-рование исчезнет. – Она верила в то, что говорила, и когда пальцы добрались до подбородка, мягко провела самыми кончиками, что горели огнем, по темно-бордовой полосе шрама.
Его словно током ударило.
Таким жалким он себя еще никогда не ощущал и не сбросил ее руки лишь потому, что ее касания были ценнее его гордости.
– Уже завтр-ра бы будете со мной так же холодны, как и всегда.
– Никогда. – Поймал ее руку, сжал запястье и понял, что не отпустит. Это превыше его сил. Даже если уродство, что портило его внешность и без того, не особо привлекательную, отталкивает ласковый взгляд, но не способен больше бороться с самим собой.
Генерал влюблен. Нет, это словно не подходило определенно, для того чтобы описать что за чувство было у него внутри. Оно перемалывало внутренности, стоило увидеть волны ее волос, сдергивало всю броню, которой он столько лет обрастал. Рядом с ней все становилось другим, и нет, это не влюбленность и даже не любовь. Это жизнь. Сама жизнь плескалась в ее глазах и виднелась в улыбке, каждый раз даря генералу еще один день, чтобы смотреть. Чтобы не пропустить ни мгновения.
Вместо вопроса, она лишь слегка склонила голову к плечу и грустно, с влажной пеленой в глазах, что сверкала в полумраке, будто хрусталь улыбнулась:
– Я не вер-рю вам, мой генер-рал.
Она назвала его своим. Она. Себе. Его. Присвоила!
Плечи вмиг напряглись, спина вытянулась и окаменела. Никогда прежде он не чувствовал себя таким важным, нужным, уверенным, лишь представив как она нуждается в нем, зная, что он ее генерал. Лишь для нее.
– Поверишь. Ты мне поверишь, Ваолет.