Чтение онлайн

В холле повисла тишина. Мы молча смотрели друг на друга и я кожей чувствовала напряжение, мрачность. Мое собственное сердце все еще билось с трудом, но, заставляя себя выдохнуть, я спросила:

— Теперь я могу идти?

— Только, если ты скажешь, что все поняла и в наших отношениях ты не будешь создавать проблем.

Меня эти слова резанули. Сильно, но… если они позволят мне наконец-то уйти…

— Я все поняла и обещаю не создавать никаких проблем, — произнесла буквально на одном выдохе, после чего, практически не шевелясь, опять спросила: — Теперь я могу идти?

Некоторое время он ничего не говорил. Молча, мрачно смотрел мне в глаза. И лишь спустя несколько невыносимо долгих секунд, он еле заметно кивнул.

Я тут же поднялась с дивана и быстро пошла к лестнице. Проходя мимо коробочки с пирожным, которое я уронила и теперь, его, скорее всего, не спасти. Но даже не задумываясь об этом. Больше не оборачиваясь. Быстро поднимаясь на второй этаж.

Лишь будучи на верхних ступеньках, я ненадолго замерла. Совершенно забыла о том, что брат и остальные ублюдки скорее всего там, но, в итоге, нервно оглядываясь и прислушиваясь к тишине, я там никого не увидела и не услышала, из-за чего очень напряженно, нервно, позволила себе подняться дальше.

Скорее всего, они в другом месте. Например, в коридоре первого этажа. Но останавливаться, чтобы обернуться и проверить это, я не стала. Быстро пробежала по коридору и, ворвавшись в свою спальню, закрыла дверь на ключ.

Пошатываясь, спиной отошла к стене.

Какого черта это было?

Около часа я нервно расхаживала по своей комнате, ожидая еще чего-нибудь ужасного. Может, даже того, что брат со своими ублюдками друзьями опять начнут ломиться ко мне в комнату. Они же это делали не в первый и даже не во второй раз.

И у меня до сих пор в голове не укладывалось то, что произошло. Такая издевка явно не в их стиле. Чего они ею вообще добивались? Это… Так странно.

В итоге, когда сил расхаживать по комнате уже не осталось, я села на пол рядом с кроватью. Сегодня слишком сильно устала на подработке. Ноги гудели. Руки ныли. Еще и это. А я то надеялась, что вечером тихо посижу с чашкой чая, пирожным и каким-нибудь сериалом. Так отпраздную день рождения. А в итоге толком не включив свет, сидела и нервно прислушивалась к тишине.

Чем дольше я это делала, тем больше ничего не понимала. Создавалось ощущение, что в доме действительно никого нет.

И, ближе к полночи, я, уловила какой-то свет. Машина подъехала к дому и свет ее фар, немного попадая в мою комнату, упал на стены.

Выглянув во двор, я увидела внедорожник своего брата. Затем и его громоздкую, мрачную фигуру, приближающуюся к дому.

Что… это значит? Его что ли действительно не было дома? Или он куда-то уехал, после того, как я поднялась к себе и вот сейчас опять приехал?

Все еще сидя на полу, я, задерживая дыхание, слышала тяжелые шаги в коридоре. Затем то, что брат открыл дверь своей комнаты и вошел в нее.

Наши спальни находились напротив друг друга.

— Ты когда наконец-то приведешь себя в порядок? — Винса наклонилась через прилавок и потянула за ткань моей старой, немного растянутой толстовки.

— Черт, я чуть твой кофе не пролила, — с трудом удерживая чашку, я стиснула зубы и перевела на подругу раздраженный взгляд. Я и так чертовски устала. Еще не хватало обжечься или вообще разбить посуду. Мне за нее придется платить из своего кармана.

Винса фыркнула и опять села на высокий стул.

— В последнее время ты выглядишь так, будто тебя собаки через кустарники протащили, — она подперла голову кулаком и окинула меня придирчивым взглядом. — А ведь когда-то такой хорошенькой была. Следила за собой. Хорошо одевалась.

— Не преувеличивай. Я и сейчас нормально выгляжу, — насыпав корицу, я поставила кофе перед подругой. У нас обоих финансовые трудности, но я на своей работе могла делать одну бесплатную чашку кофе в день. И всегда отдавала ее Винсе. Из-за этого она заходила ко мне практически каждый вечер.

— Ага. Конечно. Сколько этой толстовке лет? Кажется, ты носила ее еще в третьем классе средней школы. У тебя же есть вещи поновее. Где они? Вот объясни мне, почему ты одеваешься в старье?

— Не поверишь, но, чем паршивее я выгляжу, тем меньше меня достают. Конечно, если не считать тебя.

— А что такое? Ухажеров стало слишком много? — поинтересовалась подруга, беря до блеска натертую ложечку.

— Да не особо.

— Вот. А если бы ты выглядела получше, у тебя бы и чаевых было бы больше. А так кому ты понравишься, потасканная собаками через кустарники?

— Старые извращенцы, заходящие ко мне по утрам за чашкой американо, с тобой не согласятся, — я указательным пальцем постучала по банке с чаевыми. Там даже двадцатка имелась. — Вот им я нравлюсь любой.

— Видно, они влюблены в твою душу, — подруга закатила глаза. — Но вообще, если честно, почему ты забила на себя? Причем постепенно. За последний год ты постепенно стала выглядеть все хуже и хуже. Меня это уже начинает настораживать.

Садясь на стул со своей стороны прилавка, я принялась натирать стаканы белоснежной тряпкой.

— Не знаю. Может, просто устала. А, может, это из-за того, что мне не нравится, как ко мне проявляют внимание кое-какие друзья брата. И, поверь, они это делают далеко не в хорошем смысле.

Я прекрасно знала о том, что внешность у меня весьма хороша. Спасибо моим настоящим родителям. Вернее, их генам. Я с детства слышала «О, боже, какая красивая девочка» и с подросткового возраста начала получать предложения посетить модельные агентства. Я вроде как подходила по их параметрам. В том числе и ростом. Им я пошла в папу. Как и черными волосами. От мамы у меня бледная кожа и серые глаза. Внешность — переплетение их общих черт.

Мои обожаемые родители, на которых я так похожа. Те, кто отдали меня в другую семью, когда я была еще совсем ребенком, всего лишь, как «гарантию».

— Это до сих пор продолжается? — Винса хотела поднести к губам чашку, но ее рука замерла. — Твои приемные родители до сих пор так ничего и не сделали?

— Ну, они вроде как поговорили с братом, но особого результата это не дало. Просто теперь он все делает так, чтобы они ничего не узнали.

Когда друзья брата выломали дверь в мою спальню, уже это стало известно «родителям» и я правда надеялась, что это что-нибудь изменит. В итоге, казалось, стало только хуже.