Чтение онлайн

— Подожди. Не подходи ко мне, пожалуйста, — я обе руки выставила вперед, словно в защитном жесте. — Просто… Я хотела сказать, что не понимаю, зачем ты все это делаешь, но уверена, что ты можешь найти развлечения получше, чем вместе с моим братом…

Дарио пошел в мою сторону и, стоило мне увидеть, как расстояние между нами сокращается, как я дернулась. Жестоко сработал защитный рефлекс. Я рванула в сторону коридора. Быстро. Судорожно. Но даже пересечь порог не успела, как огромная ручища схватила меня за шиворот толстовки и дернула назад. Я потеряла равновесие и упала бы на пол, если бы ткань не впилась в мою шею. Но так, черт раздери, было даже хуже. Я опять начала задыхаться.

— Отпу… Отпусти! — я затрепыхалась. Сильно. Пытаясь вырваться, а Дарио перехватил меня за талию, поднял над полом и опрокинул на кровать.

— Что еще мне сделать? — он сжал руку на моей щиколотке и дернул на себя, когда я попыталась немедленно вскочить на пол. — Неужели ты до сих пор считаешь, что у меня есть какие-либо дела с твоим братом?

— Если нет, тогда зачем ты все это делаешь? Я ничего не понимаю, — последние слова сорвались на крик. В тот момент, когда я попыталась его ударить ногой, но Дарио и ее перехватил. Прижал к кровати.

— Ну, так спрашивай. Может, я и отвечу.

Мне понадобилось время, чтобы хоть немного выровнять дыхание. Иметь хоть малейшую возможность хоть что-нибудь произнести.

— Зачем… зачем ты все это делаешь?

В тот момент, когда я бросила лихорадочный взгляд на край кровати, пытаясь понять смогу ли докатиться до нее, он перехватил мои руки, которыми я начала отбиваться и стал перевязывать их ремнем.

— Потому, что мой отец решил, что ты будешь для меня подходящей парой.

Такой ответ полоснул по моему сознанию тупым, поломанным лезвием, ведь я могла ожидать чего угодно, но не такого. Я даже подумала, что, скорее всего, не правильно расслышала, через гул собственного биения сердца отдающегося в ушах.

— Зачем ты меня связываешь? — панически спросила, понимая, что никак не могу освободить руки. Он затянул ремень слишком сильно. Намертво.

— Потому, что связанная ты мне нравишься больше, — он положил ладонь на мой затылок. Немного приподнимая и произнося это мне на ухо.

Мое сердце обезумело от такого близкого нахождения к нему. От давления огромного, стального тела. Запаха сигарет и одеколона. Возможно, именно так жертвы чувствуют себя, в руках маньяков. Так, что нервы натягиваются и я боюсь даже пошевелиться.

Дарио, наверное, почувствовав, что я больше не сопротивляюсь, отпустил меня.

— Хорошая девочка. Не забывай о том, что этот ремень в любой момент может оказаться на твоей шее.

— Ты… — я попыталась сесть.

— Лежи, — произнес он тяжелым голосом. Казалось, что без каких-либо эмоций и, в тот же момент от этого слова веяло такой жестокостью, что я, сначала замерев, медленно выдохнула, затем опустилась обратно на кровать.

Некоторое время я лежала неподвижно. Смотрела на потолок. Чувствовала, как мир обрывается в настолько безумном биении моего сердца, что, казалось, еще немного и оно взорвется.

— Ты ведь несерьезно сказал про твоего отца? — спросила, наконец-то разрывая тишину.

— Почему же? Я позже тебя с ним познакомлю.

Я несколько раз медленно моргнула, смотря на трещину на потолке. Раньше я ее не замечала, а сейчас казалось, что трещала, как и этот потолок.

— Кто твой отец? И… неужели он тебя так не любит?

Я не смотрела на Дарио, но, прислушиваясь к каждому шороху, поняла, что кажется, он опять сел в кресло. Как на такого огромного верзилу, он двигался слишком бесшумно. И я все думала, сколько ему лет. Выглядел Дарио примерно на двадцать два. Может, двадцать три.

— Недооцениваешь себя Романа Редже, — это прозвучало снисходительно, а я, не выдержав, резко повернула голову и посмотрела на Дарио. Он действительно сидел в кресле.

— Ты знаешь, кто я? — спросила, пересохшими губами. Звучание моей настоящей фамилии полоснуло по сознанию. Вернее, той фамилии, с которой я была рождена.

— Я знаю даже то, какого цвета на тебе сейчас нижнее белье, — он опять лениво подпер голову кулаком.

Я задержала дыхание, не понимая он говорил правду или нет. Конечно, нет. Подобное невозможно, но в присутствии Дарио мое сознание воспалялось.

— Естественно, я навел справки о той, которую отец хочет видеть рядом со мной. Было бы странно, если бы я не знал твою настоящую фамилию.

Я немного опустила веки. Прищурилась, наверное, впервые окидывая Дарио настолько пристальным взглядом. Изначально мне казалось, что он богат. Такое мнение сложилось из-за, как мне показалось, чуть ли не сшитых на заказ брюк и рубашки. И из-за безбожно дорогих наручных часов. Но теперь я понимала, что они точно подделка. А одежда на нем просто скорее всего хорошо сидит.

Ведь от слияния со мной, конечно, может быть выгода, но настолько минимальная, что это поможет лишь тем, кто в полнейшей заднице.

То есть, семья этого Дарио настолько нищая и находящаяся где-нибудь в самом низу иерархии? Это же насколько их все пинают, что они даже подумали обо мне?

— Соболезную, — произнесла, поджимая губы. Не понимая, делая это иронично или действительно сочувствуя. Вроде, как я не должна испытывать к нему какой-либо жалости, но у нас, ущербных, жизнь действительно не особо сладкая.

— Чему? — спросил Дарио, щелкая зажигалкой и подкуривая новую сигарету.

— Да так, — я отвернулась и опять посмотрела на потолок.

Дыхание сбилось. По телу проходили судороги и казалось, что кости ломало.

Все это всего лишь от упоминания моей фамилии. Редже…

Я ненадолго закрыла глаза. Казалось, что я уже давно отошла от этого. Существовала в новой жизни, а сейчас вновь все нахлынуло.

И я опять задалась вопросом — с чего все началось? Действительно ли с автокатастрофы?

Моим родным городом является Турин и я родилась в по-настоящему счастливой, полной семье. Если так можно сказать про ребенка, чей отец в страхе держал весь город. Тогда я этого не знала. Была еще совсем маленькой и мир воспринимала немного не так, как он есть. Но у меня была бережная, любящая мать, старший брат, с которым я проводила все свое время и отец, пусть и суровый, мрачный, но носящий на своих крепких руках. Относящийся ко мне, как к принцессе.

И вот, когда мне было пять, жизнь разделилась на «до» и «после».