Чтение онлайн

В 1966 году Хобарт, которому было чуть больше 30 лет, создал собственную компанию в Пало-Альто, штат Калифорния, с начальным капиталом 10 000 долл. Сначала новая компания располагалась в помещении прачечной, где Хобарт нашел розетку на 220 В, необходимую для питания его нового лазера. Между стиральными машинами Хобарт и его коллеги создали свой первый промышленный лазер, использовав в качестве одного из его основных компонентов обычный водосточный желоб. Этот прибор стал первым коммерчески доступным лазером на углекислом газе. Он начал пользоваться спросом, и Хобарт заменил водосточный желоб на блестящую металлическую трубку. Хобарту удалось продать лазер Boeing Company, причем во время его презентации он случайно прожег дыру в полу. Дела компании быстро пошли в гору, и в 1970 году она выпустила свои акции в публичное обращение. К 1980-м годам компания превратилась в крупнейшего в мире независимого производителя лазеров.

Ни одна компания в лазерной индустрии, неважно, насколько талантливыми были ее основатели, не была застрахована от внутренних конфликтов и как следствие – от раскола. Один из основателей компании Newport Corporation, Джон Мэттьюс, в 1970-е годы создал лазерный прицел для огнестрельного оружия. В своей компании он не смог найти финансирование, необходимое для дальнейшего развития своей идеи. А потому уволился и создал новую – Laser Products, которая позднее стала называться SureFire.

Таким образом, как мы могли убедиться, лазерная индустрия в США на начальном этапе продвигалась силой бунтарского духа. Некоторые компании добились успеха, многие потерпели неудачу. В конце 1980-х годов после многочисленных успехов компания Coherent оказалась на грани банкротства, не выдержав конкуренции. Лазерная индустрия стала ярким примером «творческого разрушения» – термин, который, по иронии судьбы, впервые использовался в марксистской экономической теории, но сегодня чаще ассоциируется с экономистом Йозефом Шумпетером [38] .

В условиях советской плановой экономики создание лазерных компаний не могло происходить так же, как в США: на конкурентной основе, независимо и хаотично. Тем не менее в СССР существовали отдельные личности, готовые заняться предпринимательством в данной области. Таким человеком был Валентин Гапонцев – его история очень напоминает сказку о гаражном стартапе в Кремниевой долине. Валентин Гапонцев – советский и российский физик, специалист в области фундаментальной физики света и лазерных технологий. В 1950-х и 1960-х годах он окончил соответственно Львовский политехнический и Московский физико-технический институты. Как он отмечал позднее, «хотя, возможно, я и хотел бы стать предпринимателем на заре своей карьеры, в эпоху Советского Союза это было невозможно» {156} .

После распада Советского Союза в 1990 году Гапонцев организовал частную компанию на базе лаборатории Института радиотехники в г. Фрязино, недалеко от Москвы. С точки зрения западной правовой системы то, чем занимался Гапонцев, было незаконным, так как он использовал государственные ресурсы (институт был государственным) для личного обогащения. В общем, это был не гараж. Гапонцеву предстояло решить неимоверно сложную задачу, поскольку в то время российский рынок был заморожен. По словам Гапонцева, «…было очевидно, что в России нет реальных возможностей для развития бизнеса, высокие технологии никого не интересовали, так что рынок был на Западе».

Первый контракт Гапонцев заключил с крупной итальянской телекоммуникационной компанией Italtel, для которой разработал уникальные для того времени мощные эрбиевые усилители. Итальянцы с энтузиазмом восприняли разработки Гапонцева, но сказали, что не могут рисковать, работая с мелким российским поставщиком. И предложили Гапонцеву перевести производство в Италию. Гапонцев согласился и вскоре наладил промышленное производство мощных волоконных лазеров и усилителей в Италии и Германии.

К 2000 году прибыль компании, созданной Гапонцевым, составляла 52 млн долл. Его компания IPG не избежала общего кризиса, с которым столкнулась вся телекоммуникационная отрасль в тот период, и была вынуждена претерпеть процесс реорганизации. Гапонцеву вновь удалось добиться успеха в условиях очень сложной деловой среды, но он принял решение о том, что «IPG должна переехать в США, так как там базируется основная часть бизнеса».

К 2006 году капитализация компании Гапонцева со штаб-квартирой в Оксфорде, Массачусетс, выросла до 143 млн долл. В том же году компания вышла на IPO. Гапонцев объяснял этот шаг следующим образом: «Было бы сложно увеличить наше дальнейшее продвижение без обеспечения финансовой прозрачности и большей степени узнаваемости, которые присущи публичным компаниям». Как и его соотечественник Игорь Сикорский почти сто лет назад, Гапонцев пришел к выводу, что его идеи не принесут ему коммерческого успеха в родной стране.

У России действительно есть современные истории успеха в области развития высоких технологий. Особенно это касается разработки программного обеспечения, космической отрасли и атомной энергетики. Давайте кратко рассмотрим каждое из этих направлений, чтобы понять, что за этим стоит.

Область программного обеспечения – одно из направлений, в которых Россия в последние годы добилась очевидного успеха, хотя совокупный объем этой отрасли несравнимо меньше, чем в некоторых других развивающихся странах, например в Индии. Успешными в России являются три разных вида деятельности в данной области: офшорное программирование [39] , разработка пакетного программного обеспечения и центры исследований и разработок, находящиеся в России, но принадлежащие иностранным компаниям, таким как Google, Intel и Samsung. Кроме того, в России есть собственная успешная поисковая система «Яндекс», предоставляющая сервисы, похожие на те, которые предлагает Google. (Я часто пользуюсь ею для поиска на русском языке и считаю ее вполне приемлемой по качеству и более простой, чем Google, для сложных запросов.) Свыше половины экспорта российского программного обеспечения (ПО) происходит в формате офшорного программирования {157} .

Самая известная российская софтверная компания – «Лаборатория Касперского», которая специализируется на разработке антивирусного ПО и получила высокую оценку своей деятельности со стороны основных международных специализированных изданий. Кроме того, в России существуют сотни малых софтверных компаний, в которых работают всего по нескольку сотрудников.

Разработка программного обеспечения – одна из сильных сторон России. Этот вид деятельности в некотором смысле схож с математикой: он зависит от интеллектуальных способностей личностей, работающих в одиночку или в команде из двух или трех человек. Программное обеспечение – плод интеллектуального труда, а не материальных технологий. Его разработка не требует поддерживающих элементов, которые необходимы для производства прибора или машины. Российское высшее образование в области математики и точных наук всегда было очень качественным. Выпускники ведущих высших учебных заведений затем часто идут работать в государственные исследовательские институты, университеты и попутно начинают разрабатывать ПО, используя на начальном этапе компьютеры на своих рабочих местах. Так как затраты на покупку хорошего персонального компьютера относительно невелики, они также могут работать и дома. Если отдельные программисты добиваются успеха, они могут объединиться с несколькими другими такими же программистами, организовав виртуальный бизнес. Так появляются стартапы.

Эти молодые компании практически невидимы, у них может даже не быть офиса. Анонимность такого рода бизнеса обеспечивает ему относительную защиту от криминала и коррумпированных госструктур, которые часто узнают о существовании такой компании, только когда она становится крупной, а ее деятельность – заметной. Также компания может на некоторое время избежать коррумпированных налоговых проверок. В очень небольшом проценте случаев, как с «Лабораторией Касперского», к тому времени, когда компания становится заметной, она уже достаточно крупная и рассредоточенная, чтобы защитить себя лучше, чем стартап из сферы розничной торговли или обычная малая компания, действующая в открытом формате.

Даже на стадии развитой компании обычно подобные организации предпочитают сотрудничать с внештатными специалистами, уходя таким образом от уплаты налога на фонд заработной платы и от компенсационных выплат. Многие ученые и технические специалисты, сотрудничающие с небольшими софтверными компаниями, выступают чаще в роли консультантов, чем штатных сотрудников, и продают свои услуги компаниям, которые хотят, чтобы их платежные ведомости и отчетность в электронном формате были защищены от вирусов. Криминальные элементы, которые занимаются рэкетом, не могут понять такие виртуальные компании. Даже более крупные софтверные компании не предоставляют столько поводов для коррупции, как обычный завод или предприятие розничной торговли, поскольку б'oльшая часть их деятельности осуществляется в разных местах, например в частных квартирах или в академических лабораториях.