Чтение онлайн

При этом надо понимать, что личность, ясно осознающая проблематику и пути её разрешения, не способна подменить собой и своею деятельностью такие атрибуты культуры общества как его наука и идеология, в чём бы они в то или иное историческое время ни выражались.

Т.е. вопрос о том, а что бы было, если бы не убили П.А.Столыпина? — не ведёт к ответу на вопрос об упущенной альтернативе в развитии России. — Если бы Столыпина не убили, то скорее всего, его отправили бы в скорости в отставку либо он бы «сгорел на работе». Вследствие этого качественно произошло бы то же самое, но, возможно, не в 1917 г., а несколько позднее, и произошло бы на основе иной политической сценаристики. Для того чтобы преодолеть 20 лет, которые, по словам П.А.Столыпина, были необходимы для завершения его реформ и модернизации России, необходима была идеология реформ и жизни реформированного общества, которая стала бы известна всему обществу и поддерживалась бы политически активной социальной группой, а не только юриспруденцией и административными рычагами государства под воздействием воли самого П.А.Столыпина, одного которого на 20 лет реформ всяко бы не хватило.

По сути история византийского вероучения на Руси свидетельствует о том, что атеизм встречается в двух видах:

· Материалистический атеизм прямо заявляет: «Бога нет, все рассуждения о нём — плоды художественного вымысла невежественных людей».

· Идеалистический атеизм его как бы опровергает, заявляя: «Бог есть! мы научим вас вере и богоугодной жизни», — после чего громоздит столько злобных и вздорных мнений о Боге и Его Промысле, что общества, если не гибнут под властью таких вероучений и вероучителей, то шарахаются в материалистический атеизм, который прямо говорит, что таких богов — нет.

О том, что Бог всё же есть, и что Он — не такой, как учат вероучения идеалистического атеизма, догадываются не все, во многом вследствие того, что культура, не воспроизводящая человечный тип строя психики в преемственности поколений, оказывает в большей или меньшей мере зомбирующее воздействие, подавляет чувства людей и извращает их умо-разумение.

И точно так же, как идеалистический атеизм в форме византийского вероучения пришёл на Русь в Х веке из-за рубежа, точно так же и материалистический атеизм в ХХ веке пришёл из-за рубежа, что было возможно только в условиях, когда вторгающейся извне идеологии нет эффективной внутренней альтернативы.

Понятно, что в эпоху господства над умами большинства населения беззастенчивого атеизма статистика распределения общества по типам строя психики не стала лучше, чем она была в языческие времена и в предшествующую эпоху господства идеалистического атеизма в форме православия.

Эта статистика ярко проявилась в действии в 1990-е гг., когда сдерживающие факторы в виде господства государственной идеологии и органов государственности СССР рухнули и людям — каждому персонально — представилась возможность безпрепятственно[209] показать, кто есть кто. В условиях безпрепятственности в 1990-е гг. б'oльшая часть населения показала, что они по организации их психики — зомби. Новая правящая “элита” Россионии быстро и убедительно показала, что она в большинстве своём — зомби, скоты, опущенные в противоестественность и демоны, легко переходящие от одного из названных типов строя психики к другим, без каких-либо ярко выраженных тенденций обрести человечный тип строя психики. Носители типа строя психики зомби из состава тяглового люда, кто не смог приобщиться к постсоветской “элите” или найти место в структуре обслуживающих “элиту” трудовых ресурсов, в своём большинстве быстро скатились к опущенному в противоестественность типу строя психики или скотскому.

Т.е. причин для того, чтобы идеализировать период истории Руси от 1917 до 1991 г. нет, как нет причин и для того, чтобы возобновить СССР в прежнем виде. Но это не освобождает от обязанности понять тот период, поскольку без этого невозможно адекватно оценить состояние общества ныне и возможные варианты его будущего, что необходимо для того, чтобы выработать и осуществить политику, отвечающую интересам развития.

Было бы неправильно видеть в периоде истории с 1917 г. по настоящее время исключительно неуклонное продвижение России по пути деградации к необратимой катастрофе и гибели. Установленный в России масонско-фашистский режим идейных марксистов-интернацистов, идейным вождём которого был Л.Д.Броштейн (более известный под псевдонимом Троцкий), проиграл борьбу за государственную власть русскому многонациональному большевизму во главе с И.В.Сталиным. Вследствие этого сценарий мировой марксистской революции был сорван, и Русь не была окончательно и безвозвратно сожжена в нём, съиграв роль запала. Благодаря этому Русь получила возможности решения проблем своего собственного культурно-исторического развития, которые были во многом реализованы.

Если не вдаваться в перечисление исторически преходящих деталей, характеризующих ту эпоху, то главными достижениями народов Русской многонациональной цивилизации стали:

· построение надконфессиональной идеологии, пропагандировавшей нормы общинной этики, но уже не в масштабах компактно-проживающей общины, а в масштабах многонационального общества, живущего на огромной территории, где каждый человек всякому другому человеку должен быть другом, товарищем и братом.

· была ликвидирована многовековая неграмотность всех народов, некоторые из которых впервые за свою историю обрели письменность[210].

Первое если и не достигло полного успеха в смысле необратимости результатов, то наряду со вторым позволило провести индустриализацию страны и подготовить её к победе во второй мировой войне ХХ века. Изрядная доля выросших после 1917 г. приняла эту этику для себя как безальтернативную норму, благодаря чему страна и выстояла в 1941 г. и победила в 1945 г. И старшие поколения до сих пор вспоминают о том, как было хорошо жить на её основе.

Второе открыло пути к личностному развитию миллионов людей в нескольких поколениях, поскольку им стали доступны колоссальные объёмы разнородной информации, относящейся к разным эпохам и разным отраслям знаний и сферам деятельности людей. При этом надо отметить, что тематический спектр литературы, издаваемой в СССР в 1920-е — 1950-е гг., особенно не художественной, а научно-популярной и образовательной, был шире, нежели в последующие годы и пустословия по отношению к общему объему изданий тоже было существенно меньше, нежели с начала 1960-х гг. Хотя также надо отметить, что некоторые темы были закрыты для обсуждения вообще[211] либо освещались в извращённом виде с позиций диалектического материализма и атеизма[212].

И хотя знания и навыки — только приданое к типу строя психики, но они необходимы для осознания себя, качества личности и её роли в истории человечества и в текущей политике. Общепризнанно, что система образования СССР в период 1930-х — 1960-х годов была лучшей в мире, как по параметрам её доступности для населения, так и по качеству, даваемого ею образования, особенно в области естествознания и математики. Однако процессы, которые привели СССР к краху, протекали в его системе образования и были связаны с нею. Но в то же самое время именно они и создали предпосылки к его возрождению в новом качестве в будущем.

Поэтому отвлечёмся временно от рассматриваемой проблематики смуты и обратимся к рассмотрению образования.

Как было отмечено ранее, образование может носить характер чувственно-интуитивный и текстуально книжный. Вследствие этого системе образования в целом (включающей в себя обе составляющих — чувственно-интуитивную и текстуально-книжную) может быть свойственен порок: если текстуально-книжная составляющая подавляет чувственно-интуитивную, то система текстуально-книжного образования производит множество носителей книжной “мудрости”.

Но мудрость бывает только жизненной, т.е. она не может быть оторванной от чувств и интуиции, открывающих сознанию жизнь как таковую. Поэтому книжную “мудрость” приходится брать под стражу ироничных кавычек во избежание её буйства… Если её не брать под стражу кавычек, то в реальной жизни она имеет тенденцию превращаться в дурость[213].

Текстуально единообразно не формализованное чувственно-интуитивное образование, основанное на личных переживаниях и сопереживаниях, а также и на воображении, было основой культуры языческой Руси изначальной вне зависимости от форм существования в ней системы образования подрастающих поколений. В послекрещенские времена оно стало более характерно на Руси для простонародья, которому доступ к книжному образованию и книжной “мудрости” был закрыт системой толпо-“элитаризма”. Вследствие этого обе системы образования в послекрещенские времена на Руси вплоть до краха Российской империи в 1917 г. были разграничены функционально:

· Чувственно-интуитивная, ставшая простонародной, на протяжении веков была, прежде всего, ориентирована на формирование этических навыков и освоение основ массовых профессий, т.е. она была ближе к процессу формирования строя психики;

· Текстуально-книжная, ставшая “элитарной”, на протяжении веков была ориентирована на формирование субкультуры правящей рабовладельческой “элиты”, обучения “элитарного” корпуса управленцев и освоение профессий, которые до начала ХХ века также большей частью были “элитарными” или были ориентированы на непосредственное обслуживание прежде всего нужд “элиты”. Эта система была более ориентирована на формирование приданого к типу строя психики, а не на формирование типа строя психики.