Чтение онлайн

Может быть правильнее признать (и это более соответствует фактам истории), что под властью Бориса Годунова России был дан шанс преобразиться, избежав тем самым назревавшей смуты, но гордыня и эгоизм родовитой боярской олигархии, презиравшей «худородного выскочку», возглавившего государство, и безучастность к разграничению правды и лжи остального общества, не позволила этим шансом воспользоваться?

Мог бы Б.Годунов избежать разгула смуты, но не избежал вследствие того, что не сумел воспользоваться какими-то возможностями? — это уже не тема для историко-политической аналитики, а его ответственность перед Богом за прожитую жизнь.

Сказанное не означает, что Борис Годунов был безгрешен[226] и его следует канонизировать как ещё одного святого царя-мученика, безвинно пострадавшего на Руси от рук злобных соотечественников, подобно тому, как это проделало ведомство Алексея Михайловича Ридигера в отношении Николая II (Николай II не был безвинной жертвой: своею жизнью и жизнями членов своей семьи он расплатился за ту греховную — англофильски-пробританскую антирусскую политику, которую проводил на протяжении всего своего царствования: две войны — японско-русская и первая мировая война ХХ века — для России не были неизбежны, а являются результатом пробританской антирусской политики режима Николая II — см. работы ВП СССР “Разгерметизация”, от “Человекообразия к человечности”, “О расовых доктринах: несостоятельны, но правдоподобны, раздел 4.1. “Бездарность расы господ: спесивому хвала лучше Дара”).

Сказанное означает, что следует перестать клеветать на людей в прошлом и в настоящем, перестать создавать и культивировать на основе вымыслов и сплетен заведомо лживые историко-политические мифы и перестать относиться к такого рода мифотворчеству и мифам как минимум безучастно, а как максимум восторженно одобрительно.

2. Чудо Георгия о змие

Отметим, что сопоставление изображений Георгия Победоносца на иконах древности и относительно поздних обнажает изменение церковного мировоззрения и утрату веры Богу в более поздние времена. Общеизвестные ныне изображения Георгия — всадник на коне, пронзающий копьём змея, извивающегося в ногах коня.

В крепости Старой Ладоги (столицы Руси во времена Рюрика и возможно ранее) стоит Георгиевский собор, датируемый 1165 либо 1167 г. В нём одна из фресок посвящена подвигу веры Георгия Победоносца. Её фотографическое изображение приведено ниже[227]:

Фреска расположена не на плоской стене, а на полукруглой в плане стене диаконника[228](её полукруговой контур виден в верхней части фотографии), поэтому на плоском фотографическом изображении стены с фреской надо учитывать искажения по краям кадра и перспективные искажения по высоте, поскольку оптическая ось объектива фотоаппарата при съёмке была направлена вверх под углом к горизонтали.

Сюжет этого изображения отличен от общеизвестного по более поздним иконам:

Дева в белом хитоне (она изображена в нижней части правой стороны кадра, её фигура видна не полностью, поскольку часть фрески утрачена) ведёт змия (его изображение у нижнего края кадра) на поводке. Георгий их сопровождает — на белом коне, с обнажённым мечом в положении «на караул» (клинок лежит на правом плече, правая рука опущена к бедру — но лезвие меча и его эфес на фреске трудно различимы, поскольку их изображение выцвело и представляет собой к настоящему времени несколько более светлые линии, чем одежды Георгия). Т.е. изначально легенда о подвиге Георгия утверждала: Георгий утихомирил змия словом. Это было возможно, поскольку Георгий в этом подвиге явил силу своей веры Богу.

Но спустя несколько столетий сознание воцерковленных такого вместить уже не могло, и в массовой иконографии этот сюжет был вытеснен общеизвестным — Георгий копьём пронзает змия: власть силы в церкви стала превыше живой веры Богу — её силы и власти…

В наши дни З.Церетели довёл традицию изображения Георгия с копьём до полного идиотизма. В скульптурной композиции Церетели, водружённой в Москве, змий порублен на куски, а Георгий представлен пронзающим один из его кусков: копьём, как известно не рубят, а пронзают, что наводит на мысли о том, что змия в представлении Церетели на куски порубил кто-то другой, а Георгий появился потом, но именно ему досталась слава победителя; либо, что Георгий явил и второе “чудо” — копьём (!!!) порубил змия на куски.