Чтение онлайн

Один голодный день сменялся другим, тянулись месяцы, а черная полоса в их жизни и не думала прекращаться. Цены росли, деньги обесценивались до состояния туалетной бумаги, коммунальные расходы грозили заморить семью голодом. Отца все чаще приходилось разыскивать по пивнушкам и под ручку доставлять домой. Он не орал, не дебоширил, не бросался на мать и сына с кулаками. Наоборот, он просил прощения, обещал исправиться, но стоило жизни подставить ему новую подножку, и отец вновь искал покоя на дне стакана.

Дома стали появляться странные собутыльники. Говорливые брюнеты с ближайшего рынка щедро снабжали отца паленой водкой и по хозяйски осматривали их квартиру. Мать держалась из последних сил.

Стас старался поменьше бывать дома.

Вне родных стен его ждала убогая районная школа, где в туалетах открыто торговали наркотой, и оплеванные переулки спального района, где средь бела дня могли спокойно избить и обобрать до нитки.

Будущее Стаса представлялось мрачным.

В один из ноябрьских вечеров 2016 года он возвращался домой с массовой драки около заброшенной хоккейной коробки. Левая половина лица превратилась в один сплошной синяк, перед глазами все плыло, каждый шаг отдавался в висках взрывом боли, но в целом Стас считал, что еще легко отделался. Подходя к своему подъезду, он краем мутного глаза успел заметить исчезающий за поворотом черный уазик. Было в той машине что-то… что-то тревожное, но Стас, поглощенный мыслями о хорошем куске льда на битую морду, выкинул ее из головы.

В двери родной квартиры он практически вполз. И увидел то, что мигом развеяло красный туман в голове:

Стол, впервые за два года, гнущийся под тяжестью еды.

Трезвый, как стеклышко отец.

И…

– Где мама?

– Мы нашли работу, сын. Очень хорошую работу.

Спустя неделю раздался телефонный звонок, и сухой голос равнодушно объявил, что мать Стаса трагически погибла в автокатастрофе, возвращаясь с очень хорошей заграничной работы.

Хоронили ее в закрытом гробу.

Отец ушел в запой и в перерывах между бутылками плакал и все повторял и повторял:

– Суки… Суки… Зачем я разрешил… Зачем согласился… Суки…

Стас смотрел в одну точку. Жизнь превратилась в выцветший клочок фотообоев, гниющий на пыльной обочине.

Дальнейшие события развивались сами, нисколько не интересуясь его мнением. Вскоре после поминок, в дверь очень настойчиво постучали. За порогом обнаружилась делегация из нервничающего участкового и трех дюжих молодцев казенной наружности. Брезгливо поморщившись при виде царящего в квартире свинарника, молодцы подхватили отца и Стаса под руки и молча, даже не подумав предъявить документы, выволокли на улицу.

Черный уазик нетерпеливо распахнул двери.

Отец находился в изрядно проспиртованном состоянии, и его протесты ограничивались нечленораздельным мычанием. Стасу же было все до лампочки. Признаки беспокойства в его сумрачном мозгу впервые проклюнулись, когда вместо ожидаемого районного ОВД он очутился в исполинском брюхе АН-124 в компании огромного количества ящиков и людей в незнакомой форме с нашивками Нового NERV-России. Когда поднявшаяся рампа перекрыла последние пути отступления, беспокойство переросло в риторическое: "Какого хрена?!", но было поздно. Самолет солидно взревел двигателями и пошел на взлет.

– Мужик, слышь, чё твориться то?! – пробудившийся Стас тормознул первого попавшегося обладателя формы NERV.

– Летим вроде, а что? – пожал плечами тот

– Куда?!

– А это парень, тебе начальство объяснит. Топай вперед, вон за те ящики, потом по лестнице вверх. Бывай! – мужик поспешил по своим делам.

Наверху, в комнате отдыха экипажа чинно ужинали несколько офицеров, которые поприветствовали парня кивками, после чего коротко и емко просветили Стаса о его будущем. Остаток пути парень сидел перед иллюминатором в компании врученной офицерами ID-карты пилота Евангелиона 12 и пытался врубиться, как ему относиться к такому повороту событий. Так ни до чего и додумав, Стас провалился в забытье.

Проснувшись, он немедленно получил первое яркое впечатление: за стеклом иллюминатора, на бетонные плиты посадочной полосы падал самый настоящий СНЕГ!

Стас увидел его впервые в жизни.

Второй Удар по своему подкорректировал климат в центральной части России, заменив четыре времени года двумя:

Условное лето - жаркое, мокрое и противное.

Условная зима - холодная, мокрая и противная.

Снега земля не видела с конца XX века.

Стас не отлипал от стекла, любуясь чудным природным явлением, параллельно прикидывая соответствие своей одежды местным климатическим условиям. Пейзаж, открывающийся из иллюминатора, казалось, состоял исключительно из белых и черных оттенков. Снежное поле, рядом с посадочной полосой, упиралось в темно-серый забор, за которым виднелись подпирающие белое небо сопки. Самолет медленно ехал вперед, заставляя городского парня заранее ежиться в нехороших предчувствиях. Громадный ангар, куда в конце-концов зарулил транспортник, вызвал у Стаса вздох облегчения.

Последовавший вслед за остановкой бардак теоретически называлась разгрузкой. Всеми позабытый Стас отчаянно метался среди грохота сгружаемых ящиков и абсолютно ничего не понимал. Где отец?! Куда идти?! Люди!!!

Людям было не до него. Они увлеченно матерились друг на друга. Экипаж транспортника орал на хозяев аэропорта, требуя расписаться в накладных, дозаправить машину и отпустить их на все четыре стороны. Хозяева размахивали бумажками и орали в ответ насчет недостачи. Народ помельче сотрясал воздух сенсационными откровениями в области генетики и родословных по материнской линии.

– Ты что ли Станислав Комов? – перед уже потерявшим надежду Стасом нарисовался молодой пижон-офицер, явно недовольный, что его оторвали от важных дел и послали искать какого-то там пилота.

– Ну я!
– перенервничавший парень едва сдержался, чтобы не заехать офицеру по роже.

– Следуй за мной – офицер развернулся и, не оборачиваясь, двинулся в сторону выхода. Стас счел за лучшее последовать мудрому указанию.

– Да, кстати… - скучающим голосом на ходу сказал офицер – Добро пожаловать в Новый NERV-Россия.

Так началась новая жизнь.

Нельзя сказать, что Стас радовался открывшимися перспективами. К армии он относился так же, как и большинство его сверстников – то есть считал ее клоакой, от которой надо держаться подальше. Плюс – хандра после смерти матери не желала так просто сдавать позиции.

Но дело в том, что резко изменившееся окружение имеет свойство менять человека. Либо добровольно, либо насильно, как вам больше нравится. И когда день расписан поминутно и состоит из бесконечных тренировок с редкими вкраплениями теоретических занятий, времени на тупые мысли просто не остается.