Чтение онлайн

Еще один поворот в череде бесконечных коридоров…

Писк в шлемах был настолько неожиданным, что ребята его восприняли только с раза с третьего. Тела резко остановились и заняли оборонительные позиции, оружие искало врага… А мозги в это время постигали страшную новость: на датчиках движения мерцало и пищало несколько точек. Не так чтобы рядом, но и не особо далеко.

ЗАСАДА!!!!

Либо их ждали, либо только искали, но в любом случае, отряд напоролся на большущие проблемы. Оставалось только молиться, чтобы у врагов не оказались в ходу новейшие датчики движения на основе системы "электронный нос", как у отряда Лавина. Только эффект неожиданности давал надежду на прорыв.

– Сколько осталось времени? – спросила Мана.

– Минут пять… Наверное… - прикинул про себя Кенске.

– Чудненько… – Мана перебирала в мозгу тактические варианты: как всегда, ничего стоящего…

Времени на многомудрые рассуждения с применением тяжелой артелерии в виде классической теории проведения спецопераций в наличии не было. Оставалось только одно – понадеяться на авось и прорываться. Умереть от взрыва или умереть от пуль… Единственная разница между этими вариантами: при прорыве какой-то шанс выжить все же был.

Не говоря ни слова, без ора и пафосных кличей, ребята пошли в атаку...

– Это первый, у нас чисто, – охранник доложил ситуацию по рации.

Связь была до невозможности отвратительная, практически один шум с маленькой долей полезной информации. Но следовало радоваться даже этому. Если бы техники не смогли хоть как-то восстановить сеть внутренних ретрансляторов комплекса, толку от раций среди бетонных коридоров не было бы ровным счетом никакого.

– Вас понял, первый, продолжайте наблюдение, - лейтенант Джекобсон принял доклад.

– Слушаюсь.

Карательный отряд службы безопасности Инициативы DHARMA планомерно прочесывал верхний подземный уровень. Разделившись на "двойки" – группы по паре бойцов, охранники осторожно выискивали корень всех местных бед – группу неизвестных террористов. Но пока, вместо врагов они находили пустые коридоры с запертыми намертво дверями.

Диверсия поражала воображение. Вся компьютерная машинерия комплекса приказала долго жить, превратив первоклассную исследовательскую лабораторию в склеп. Две трети комплекса вообще были недоступны. Из-за стальных дверей доносились голоса и крики о помощи, но времени жечь каждую дверь автогеном, разумеется, не было. Ничего, запертый персонал может и потерпеть. Главное – враги и только враги. Вот только где они?

"Сбежали", - говорил маленький мерзкий голосок в душе лейтенанта Джекобсона. Прощайте, карьера и зарплата, здравствуй нищета или ссылка в Африку. С упоением убивающие друг друга негры будут рады еще одному вкусному миротворцу из ООН. Черные тучи и коллекция Дамокловых мечей висели над всем офицерским составом Инициативы DHARMA. Такой провал Совет Безопасности ООН им не простит.

– Это пятый, у нас чисто, – еще один доклад, еще одна померкшая надежда.

Джекобсон угрюмо кивнул и повесил рацию на пояс. Картины начальственной расправы все ярче выстраивались перед внутренним взором. Верхний уровень прочесан почти целиком, и скоро надо будет спускаться на нижний. А этого душенька лейтенанта Джекобсона очень не хотела.

Разумеется, слухи о проводимых в лаборатории экспериментах активно гуляли среди ненаучного персонала. Всякое обсуждение, а тем более утечка информации, карались самым жестоким образом, но все равно искаженные версии типа "сатанинские обряды и человеческие жертвоприношения" цвели пышным цветом.

Коридор, по которому шел Джекобсон и пара охранников, достиг развилки. Направо или налево? Ждать еще или отдать приказ об общем сборе?

– Это девятый! Мы смогли добраться до первого поста охраны! Прием!

– Слышу вас, девятый! Докладывайте! – Джекобсон весь затрясся от нетерпения. И не мудрено, по первоначальным данным внешний кольцевой коридор и посты охраны попадали как раз в две трети заблокированного комплекса. Однако проход все же сыскался…

– Здесь была драка… – треск помех мешал воспринять эмоции охранника, но чувствовалось, что он взволнован. – Дверь выбита взрывпакетом… Черт! Проем залепили какой-то гадостью, вроде клея… Не можем открыть… Внутри наши ребята… Живые… В наручниках… Но следов от выстрелов вроде нет… Одну секунду, сэр…

Судя по изменившемуся треску, охранник с кем-то переговаривался.

– Японцы?! Какие еще японцы?! – снова голос сквозь треск.
– Сэр, парни говорят, что террористы говорили по-японски… Пятеро… Молодые… Две девки… Гребанные узкоглазые…

Мозг Джекобсона по-быстрому прикинул текущую геополитическую ситуацию в мире. И слово "японцы" вызвало только одну ассоциацию…

"NERV-Япония сделал ход конем... Пахнет жареным…"

Лейтенант связался с командным пунктом. Теперь помехи приобрели очертания низкого рева полковника Рогана:

– В ваших интересах меня порадовать, лейтенант!

– Сэр, террористов послал NERV-Япония! Мы продолжаем поиск…

Рация начала самым натуральным образом накаляться. Для полного эффекта не хватало только дыма и запаха серы из динамиков.

– Я ПОВТОРЯЮ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!!! СНАЧАЛА УБЕЙТЕ ИХ, А ПОТОМ ИЗМЕРЯЙТЕ РАЗРЕЗ ГЛАЗ!!!

Джекобсон прогнал иллюзию, что держит в руках гранату вместо рации.

– Слушаюсь…

– Поправка… - полковник Роган неожиданно одумался. – Минимум одного ублюдка взять живым! У нас есть, о чем с ним поболтать! Выполнять!

– Да, сэр! – лейтенант в спешке вырубил рацию от греха подальше и глубоко вздохнул. Сладкие грезы о тонущем в кислоте борове Рогане заполонили сознание.

Ненадолго…

– Ждем приказаний… О черт! На нас напали!!! – в рации появился голос охранника, чтобы почти сразу потонуть в треске, криках и звуках выстрелов.

У Джекобсона заходили желваки, а глаза налились кровью. Накопившаяся за ночь ярость сосредоточилась в одной простой команде. Корпус рации жалобно заскрипел.

– ВСЕМ ГРУППАМ НЕМЕДЛЕННО ДВИГАТЬСЯ К ПЕРВОМУ ПОСТУ ОХРАНЫ!!! ТЕРРОРИСТОВ БРАТЬ ЖИВЫМИ!!!ПОВТОРЯЮ: ЖИВЬЕМ!!! ВЫПОЛНЯТЬ!!! Лейтенант и охранники бросились бегом по направлению к цели. Остальные группы, прочесывающие уровень, тоже не тратили время попусту.

Террористам не уйти!

Это походило на сон. Или на больной бред. Но в любом случае, это был кошмар.

Они не думали о смерти. Они не думали о боли. Они думали только о жизни. Они не хотели умирать.