Чтение онлайн

— Мы?

Иван Палыч и не знал, что сказать… О свадьбе они с Аннушкой, конечно, говорили, но… несколько эфемерно, без конкретики.

— Да, честно сказать, толком и поговорить-то некогда, — подумав, признался доктор. — Сам же видишь! То я здесь, она в городе либо в уезде, то — наоборот… Но, вообще, да, согласен — вопрос решать надо. Может, с вашего-то примера и разохотимся, а?!

— Надо, Иван! — поручик улыбнулся и выбросил окурок в лужу. — Это ж так славно! Право же! Вот я… всю жизнь один, а потом и вообще в бегах, как пес… А тут вдруг — и в должности восстановлен, и семья… любимая супруга, ребенок… Эх-х…

От избытка чувств Гробовский закурил снова.

— Аглая говорит, вы в театре были?

— В театре? А-а! «Заем Свободы»! Там всем было велено быть… Да я ж уже как-то рассказывал!

— Заем Свободы… — негромко повторил Алексей Николаевич. — Это интересно… Очень интересно, черт побери! Тут не какой-то там жулик, типа твоего Рябинина. Тут люди куда как поопаснее будут! Если я, конечно, прав… Ну — время покажет.

О Рябинине доктор решил пока что пособирать сведения сам. Так, насколько получится… в свободное от основной службы время. Тем более, в стане врага у него теперь был агент — Анютка Пронина, девчушка проворная и умная.

Она, кстати, и напомнила о себе уже в самое ближайшее время, внезапно вынырнула из-за конюшни-гаража…

Сему юному детективу Иван Палыч и поручил важное дело — осторожненько разузнать о приезжем иностранце… Шотландец или кто он там был. Скаут… Ведь именно с его подачи учитель и взбаламутил деревню летним лагерем. Интересно, шотландец действительно обещал полное финансирование?

Вообще, очень странный тип. И в городе — Иван Палыч специально наводил справки — никто из знакомых такого не видел. А ведь тип-то приметный! Рыжая шевелюра, бакенбарды, клетчатые штаны…

— У самого Степан Григорьевича ничего не спрашивай! — строго настрого предупредил доктор. — С ребятами поговори, со сторожем… соседи…

— Слушаюсь! — по-военному отозвалась девчушка. — Скоро ждите с докладом.

Анютка явилась уже вечером — с забинтованной тряпицей рукой! Прямо так и прошла в смотровую — р-раз — и уже там! Глафира аж вздрогнула…

— Что с рукой-то? — сразу же озаботился Иван Палыч.

Тряхнув рыжеватыми косичками, девушка хитро улыбнулась:

— Матушке сказала — ошпарилась… слегка. Она меня сама к вам и послала!

— Хитра-а-а!

— Так вот, про иностранца… — оглянувшись, Анюта понизила голос. — Я так думаю — не было его вообще!

— Одна-ако! — удивленно протянул доктор. — Однако, поясни!

Анюта пояснила…

Все те вещи, которые были на иностранце, оказывается — просто реквизит!

— Штаны клетчатые? В таких штанах Васька недавно выступал! Рыжий парик тоже имеется… А светлый пиджак — такой и у самого Степана Григорьевича есть, он в нем как-то в город ездил…

Иван Палыч недоверчиво хмыкнул — доказательства пока что не впечатляли!

— Не было никакого иностранца! — горячилась юная сыщица. — Сам это господин Рябинин и был! И голос похож… и походка… И акцент такой, ненастоящий… Никто их вместе не видел! А когда иностранец уехал — учитель его не провожал, в школе заперся. И потом незаметно вернулся… Ну ведь все так! И голос — один и то же, и акцент какой-то дурацкий, выдуманный… и… и парик рыжий, и штаны… Он это! Иностранца выдумал — для блезиру. Чтобы никого не сомневался! И чтоб доверяли больше — у нас ведь иностранцев любят!

В общем-то, девчонка была права. Скорее всего, дело именно так и обстояло. Жаль, марку машины тогда не разглядел…

— «Лорен-Дитрих» Торпедо, модель двенадцатого года, — усмехнувшись, доложила Анюта. — Кузов перекрашен в черный цвет.

— Ого! — доктор восхищенно присвистнул. — А номер ты случайно не запомнила?

— Номер — нет, — развела руками девчушка. — Не думал, что понадобиться. А автомашинами я интересуюсь! Мы с папенькой…

Иван Палыч покачал головой:

— Значит, в июне — в скаутский лагерь?

— Почему в июне? В мае уже! — хмыкнула юная сыщица. — Степан Григорьевич сказал, учебный год пораньше закончим — разу уж такое дело!

Доктор округлил глаза:

— Хо! А управа-то ему разрешит? Интере-есно… И много уже в лагерь записалось?

— Кто в театре — те все! И еще несколько человек… Да, из города, из дома призрения еще сколько-то будет… — Анюта неожиданно вздохнула. — Только вот, куда поедем — неизвестно. Учитель какую-то военную игру придумал, секретную… Но я вам весточку подам, не сомневайтесь! Уж найду способ.

— А вот это — правильно, найди! Только прошу — будь очень осторожна! — еще раз предупредил Иван Палыч. — Судя по всему, ваш учитель — тот еще тип!

— Так и я не лыком вязана!

Задорно тряхнув косичками, девчоночка рассмеялась и напомнила:

— Иван Палыч! Так вы руку-то мне бинтом завяжите. И помажьте какой-нибудь пахучей мазью. Для конспирации, да!

Дети уехали утром. Рано, часов в пять. Какой-то совсем уж мелкий малыш лет пяти принес доктору записку.

— «Уезжаем утренним поездом. Куда — неизвестно» — было написано карандашом старательным ученическим почерком.

Уехали, значит… ага… Интересно, в управе знают?

Дождавшись Аглаю, Иван Палыч оседлал «Дукс» и помчался в город.

Отыскать в Зареченске черный «Лорен-Дитрих» Торпедо оказалось легче легкого — не так уж и много было в городе автомобилей, а уж приказчики Нобеля знали их всех, можно сказать — в лицо.

— «Лорен-Дитрих» Торпедо? Двенадцатого года? — налив в привезенную доктором канистру бензин из большой бочки, приказчик подкрутил усы. — Перекрашена в черный… Это господина Батенкова машина. Ну, знаете, торговое товарищество «Ефим Батенков и сыновья». А водителем там Егоров, Кузьма, бывший слесарь. У него плоскостопие, вот и не взяли пока что в окопы… А, может, и занес кому…

Правда, дальше доктору везти перестало. Машину-то он нашел — стояла у главной конторы Батенкова на Первой Дворянской, только вот водитель — вислоусый дядечка лет сорока в коричневой кожанке и галифе — словно воды в рот набрал. Не знаю, мол, никакого иностранца. Не помню, и все тут!

Ну, нет, так нет.

На шофера доктор решил натравить Гробовского… Как раз его в Комитет и встретил:

— Здравствуй, Алексий Николаич! Ты чего тут трешься?

— Здоров, Иван, — поручик желчно ухмыльнулся и махнул рукой. — Совещание нынче у Петракова. О заполнении новой отчетной формы и укреплении демократии! То есть, тьфу ты, наоборот! Сначала — демократия, а потом — отчетная форма. Велено всем быть! Что? Какая машина? Батенкова… Иностранец? Ах, шофер возил… Хорошо, проверю. Ты сам-то сейчас куда?