Чтение онлайн

– Дарс, вы уже закончили? – спросила заглянувшая в дверную щель голова главврача.

– Нет, сэр, или… Я не знаю, сэр, уточню, тогда вам доложу.

– Не надо мне докладывать, Дарс, я выясню сам, а вам такие вещи нужно бы знать.

– Да, сэр, хорошо.

Голова убралась из кабинета, и я остался один, с наваленной кучей работы. Я уже третью неделю приставлен к приехавшей в нашу клинику представительнице головного психоневрологического отделения писарем. Прямой приказ главврача, и он не обсуждается, как мне было сказано. Но я до сих пор не могу понять, зачем я этим занимаюсь. Мы целый день проводим беседы с пациентами, общаемся с ними, записывая всё это на несколько камер и микрофонов. Есть даже датчики изменения функциональных зон тела, дабы поймать точные изменения при обсуждении тех или иных произошедших ситуаций. Всё пишется на бездонный жесткий диск, а не на древнюю плёнку. Почему не взять и не пересмотреть, останови там, где надо, перемотай и так далее, это же удобно. Но нет, всю эту ахинею, что несут пациенты, я должен переписывать в журнал. Видите ли, ей так проще воспринимать информацию, а по мне, так это просто издевательство и бесполезное израсходование и без того дефицитной бумаги. За три недели мы поработали с девятнадцатью палатами. Но, как выяснилось, подходящей кандидатуры на место спасителя мозгов человечества не нашлось. Не понимаю, чем ей не угодил, скажем, старичок Сорт. Прекрасный дедушка с глубочайшей депрессией, так и не смогший смириться с тем, что он в порыве ярости собственными руками облил свою старуху и внуков горючим и поджег, спокойно сев напротив в кресло и наблюдая, как они корчатся в предсмертной агонии. А потом ещё раскрошил оставшиеся угольки, собрал всю эту залу в кастрюлю, в которой его бабка готовила ему суп, и пошёл по району, посыпая пеплом каждое крыльцо. Теперь в районе «Нагорного Листа» почти два десятка домовладений имеют ужасную репутацию и въевшийся в их калитки людской прах. Так вот, этот дедушка говорит о таких вещах, порой я даже не понимаю, что он имеет в виду. Мне кажется, что он так глубоко ушёл в психодепрессию, что стал видеть невидимое. Так он нам на последнем сеансе рассказал о какой-то старой шкатулке, что может призывать духов с того света, если правильно прочитать написанное на ней. И что он её видел и, может, даже читал, но он не уверен, а если не уверены мы, то можем ему и не верить, духи сами всё решат. Мне от его слов там, в палате, стало как-то не по себе. Даже показалось, что в помещении стало немного прохладнее. Горло сжалось и запершило, в глазах появилась влага. Я судорожно перекидывал взгляд с мадам на старика и обратно, пытаясь уловить, чувствуют они что-то похожее или нет. И с каждым разом убеждаюсь, что присутствующие в палате никак не реагируют. Мне становилось хуже, кожа покрылась инеем, изо рта пошёл пар. Короткие чёрные волосы мадам оледенели, с их кончиков свисали сосульки. А у старика заледенели глаза, и он смотрел на меня этими белыми ледяными глазами. Я испугался до чёртиков и резко перевёл взгляд на мадам и тут же обоссался, потому как она так же повернулась и смотрела на меня ледяными белыми глазами. Молча в абсолютной тишине они смотрели на меня, а я не мог пошевелиться от страха. Мне надо было бы бежать, но ноги не слушались, я просто прилип к этому стулу, а ещё я очень боялся, что если я дернусь, то они тут же превратят меня в ледяную статую. Я не хотел умирать. – Я хочу жить! – подняв голову, заорал я на всё крыло и, опустив в отчаянье, наткнулся на вопросительный взгляд мадам. Мы всё так же сидели в палате, общались со стариком Сортом. Никакого льда и холода, никаких призраков и привидений. Привиделось, подумал я, но не стал озвучивать свою версию мадам. Она, не получив ответа, продолжила беседу. Вот бы его разработать, и прекрасный же кандидат, но нет, не то. Вот и ищем уже третью неделю, кого только, непонятно. Ладно, тут я уже подразобрал, пойду найду мадам, узнаю по поводу рабочего дня.

– Мадам, мы на сегодня закончили? – спросил я стоявшую вместе с доктором Ридваргом начальницу. Спросил, и моё лицо скривилось от понимания, какой тупой суке мне приходиться подчиняться.

– Вернитесь в кабинет немедленно, я сейчас буду, – зло рявкнула она, даже не повернувшись.

Какая же сука, она даже не уважает нас, она просто смеётся над нами, да что эта выскочка возомнила о себе. Кто она? Кто эта недоучка? Такая молодая и красивая, такая стройная и очень вкусная. Я думаю, она вкусная, как карамелька, ведь её кожа – чистая карамель. Она, как петушок на палочке, сладкая, красивая и доступная. Я уверен, что она доступная. Конечно, иначе мы её сделаем доступной, проведём тут по всем палатам, и вот тогда она поймёт настоящую животную страсть. Вот тогда она поймет, что над нами нельзя издеваться, мы не позволим этого.

– Почему вы в темноте?

– Я, э… я, сэр, я, уже ухожу, мы всё-таки закончили на сегодня с мадам.

– Я знаю, но вы должны были исчезнуть из клиники ещё полчаса назад.

– Да-да сэр, я тут задержался, подбирал несколько дел. Хочу поработать вечером дома.

– Это вам начальница задание дала?

– Нет, сэр, это моя инициатива.

– Идёте на повышение, понятно, подскажите, Дарс, у вас на сеансах ничего странного, может, необычного не происходит?

– Нет, сэр, всё как обычно. Но времени уже прошло много, а мы никак не можем найти требуемое, вот я и решил взять работу на дом.

– Ну что же, Дарс, похвально, а теперь прошу вас покинуть расположение клиники, пока вас не признали сбежавшим пациентом и не обезвредили.

– Уже ухожу, доктор Пост.

Дверь хлопнула, и я вновь остался в одиночестве темноты кабинета. Домой не хотелось, там такое же одиночество и темнота, но только с гораздо меньшей площадью. Пустая холодильная камера, вечерний мрак, нарушаемый мигающей рекламой за окном. «Прежде чем идти в клуб, поставьте себе модификат выявления полового заражения. Чем раньше предупреждён, тем больше шансов выжить!» – гласила вывеска напротив красным неоновым переливом. Дело, конечно, хорошее, но такой модификат по карману лишь касте управленцев, простому человеку просто не купить подобные улучшения, поэтому передающиеся болезни, в том числе и половым путём, никуда не делись, а все прекрасно процветают, выкашивая население.

Конец ознакомительного фрагмента.