Чтение онлайн

– Он мог бы не тратить силы понапрасну! Как называется это великолепное блюдо из цыпленка? Итальянский салат, да? Отсюда я заключаю, что к нам вернулся Шолес - и слава Богу! Твою новую жаровню привезли? Очень хлопотно было произвести замену?

– Не труднее, чем я ожидала, - ответила она.
– Заодно нам вычистили трубы, побелили стены и потолок, так что ты с трудом узнаешь свою закопченную старую кухню.

Она тут же пожалела о своих словах, но Адам лишь сказал:

– Не представляю, как вы готовили обеды, пока все это происходило!

– О, очень просто!
– сказала она, не открывая ему, с его мужским невежеством, что эти три ужасных дня прислуга перебивалась чем придется. Вместо этого она попросила его описать стрижку овец.

Вообще, он старался не докучать ей разговорами о сельском хозяйстве, но в голове его столько всего накопилось, что стрижка подвела его к рассказу об экспериментальной ферме мистера Кока. Она слушала, наблюдая за ним и думая о том, что он говорил больше себе самому, чем ей. Когда он завел речь о стойловом откорме, о переводе овец на турнепс, об утроении поголовья скота с помощью удобрений почвы, о шортгорнской породе и о Северных Девонах, она знала, что на уме у него не угодья мистера Кока, а свои собственные. Адам сидел, обхватив ножку своего бокала и разглядывая осадок в нем, отвечал на ее вопросы довольно рассеянно до тех пор, пока она не спросила, применяет ли мистер Кок рядовую сеялку Талла. Тут он быстро вскинул взгляд, удивленный и веселый одновременно, и ответил:

– Он делал это годами - но что ты знаешь о сеялке Талла?

– Только то, что я прочла. Она делает ямку в почве, высаживает семя, ну и закапывает его, да? Она применяется здесь?

– Пока нет. Где ты прочла об этом, Дженни?

– В одной из твоих книг. Я заглядывала в них и старалась понемногу учиться.

– Бедная девочка! До чего ты дошла! А я-то думал, что ты привезла из Лондона полную коробку книг!

– О, я привезла! Но "Мэнсфилд-парк" <"Мэнсфилд-парк" - роман английской писательницы Джейн Остин (1814)>– пока единственное, что мною прочитано. Я держала эту книгу при себе и принималась за нее, когда "Искусственные удобрения" и "Четырехпольная система" начинали надоедать. И должна признаться, Адам, они действительно надоели! Но эта сеялка, по-моему, превосходная машина, и, полагаю, тебе следует ее завести.

– Я собираюсь это сделать и побудить своих арендаторов последовать моему примеру - я надеюсь! А что касается удобрения, то мы используем колюшки.

– Колюшки?

– А также голубиный помет.

– О, ты смеешься надо мной!
– воскликнула она.

– Нет. Колюшки - это лучшее из всех удобрений. Мы получаем его из Бостонской гавани по полпенни за куст. Утесник хорош для турнепса; а на пустынных нагорьях расстилают солому и сжигают ее.

– Боже правый! А я тут пыталась разобраться с известковой глиной и рапсовым жмыхом!

– Бедняжка" Дженни! Для тебя будет утешением узнать, что этим мы тоже пользуемся? Зачем тебе набивать себе оскомину такими скучными вещами?

– Мне нравится разбираться в вещах, которые интересуют тебя. Домашняя ферма недостаточно большая, чтобы сделать из нее экспериментальную, да? Ты хочешь взять себе еще одну, как сделал мистер Кок? Я знаю, что некоторые здесь сдаются на короткое время.

– Очень многие, - сказал он.
– Да, возможно, когда-нибудь я на это решусь, но вначале нужно сделать так много другого, что, боюсь, придется с этим повременить.

– Это очень дорого стоит - привести в порядок такое вот поместье? решилась она спросить.

– Очень. Я смогу это сделать лишь постепенно.
– Думаю, что нет... Она остановилась, - А потом, когда он вопросительно поднял брови, выпалила - Почему бы тебе не продать городской дoм?

Едва только эти слова сорвались с ее уст, она тут же пожалела о них. Он ответил с безукоризненной любезностью, даже улыбнулся; но она понимала, что он отступил за столь смущавшие ее барьеры.

– Но ты же знаешь, почему я не продаю его, - сказал он.
– Давай не будем ссориться из-за этого, Дженни!

– Не будем, - пробормотала она с потупленным взором и горящими щеками.
– Просто, когда я думаю, как дорого тебе это обходится - содержать такой огромный дом - и как тебе нужны деньги здесь... Прости меня! Я не хотела тебя рассердить!
– Он протянул к ней руку и, когда она вложила в нее свою, тепло ее сжал.

– Ты не рассердила меня. На свете нет людей щедрее, чем ты и твой отец. Убежден! Но постарайся меня понять! Я не неблагодарный, но не могу вечно быть в долгу. Я принял от твоего отца дом Линтонов; он держит все закладные на мои земли и ничего не требует от меня взамен. Я должен сам вернуть эти земли к процветанию, а если не сумею это сделать, то чем скорее Фонтли перейдет в более достойные руки, нежели мои, тем лучше! Ты можешь это понять?

– Да, - ответила она, и ничто в ее тоне не выдавало безысходной грусти в ее сердце.
– Фонтли - твое, и ты не примешь никакой помощи от папы в чем-то имеющем к нему отношение. Или от меня.

Она попыталась убрать свою руку, пока говорила, но его пальцы крепко сомкнулись вокруг нее.

– Но если бы не твой отец, мне пришлось бы продать Фонтли, - сказал он.
– А что касается...

– Ты хочешь вернуть ему деньги, да?
– перебила она. Он поразился ее проницательности, но ответил почти сразу:

– Да, я действительно собираюсь это сделать, но твоя помощь моему дому - другое дело. Если ты предпочитаешь тратить свои деньги на новые занавески для Фонтли - да, я присмотрелся к ним, и они мне очень нравятся!
– вместо всяких вещей, которые, я уверен, тебе хотелось купить, я благодарен, но я не собираюсь возвращать тебе деньги и вовсе не собираюсь благодарить тебя за отполированную мебель - что я тоже заметил! Лучшее, что пока я сделал для Фонтли, - это подарил ему такую прекрасную хозяйку; дом снова начинает приобретать должный вид. Ты, наверное, крутилась тут как белка в колесе, пока я был в Норфолке!

Она снова зарделась, но на этот раз от удовольствия.

– О, я так рада, что тебе не претит то, что я сделала! Я говорила тебе, что не стану вмешиваться, но подумала: ты, наверное, не будешь возражать, если я приведу некоторые вещи в порядок - не меняя их, а снова сделав такими, какими они были раньше! Вот только Шарлотта, приехав, сказала, что она едва узнала дом, и, хотя и уверяла меня, что ей это понравилось, я видела, что ей это не по душе, и от этого меня буквально бросило в дрожь!

– Шарлотта - дура!
– сказал Адам, забыв, как страшился прежде увидеть, что заменили даже истрепанный коврик. Он сжал ее руку, прежде чем отпустить и встать из-за стола.
– Пойдем в библиотеку! Там ты тоже повесила симпатичные новые занавески?

– Нет, нет, я к ней не притрагивалась!
– торопливо сказала она.
– Я думала, возможно, что, если ты не против, мы могли бы заказать новые занавески и в столовую, но в образцах узоров, которые мне до сих пор присылали, ни одна расцветка не похожа на ту, какой, как мне кажется, были старые.