Чтение онлайн

[Кургинян]

Но, самое главное, что, как вы говорите, одиннадцать тысяч. Но одиннадцать тысяч — это невозможное количество для того, чтобы начать раскрутку. Спасибо, ребята! Итак, наступает Момент Истины, во время которого я предлагаю всем к двадцать третьему числу собрать крупный митинг, по-настоящему, Сути Времени. Но я понимаю, что я могу предложить сегодня Сути Времени всё, что угодно — любая политическая организация в России собирает максимум, четыре тысячи человек. Это вы должны понять. Четыре-пять тысяч. Единая Россия не собирает более четырёх-пяти тысяч. Всё остальное может собрать либо административная вертикаль, либо широчайшая коалиция групп — широчайшая. Это — главный принцип текущего момента. Без широчайшей коалиции не собирается критическая масса. Ко мне подходят мои друзья, которых я давно агитировал за создание антиоранжевого комитета, в основном — из бизнеса, говорят: «Мы готовы, если вы не будете никого отталкивать, от Дугина до каких-нибудь, там, провластных групп. Митинг будет целиком антиоранжевый, но там не будет ни одного представителя власти на трибуне, но он должен быть широкий. Согласны вы или нет?» Я понимаю, что Суть Времени соберёт, даже напрягаясь, ну, десять тысяч¸ но не сто пятьдесят, понимаете? Одна организация не может сделать больше. То, что Суть Времени собрала, в итоге, на ВДНХ — это честь ей и хвала. Это был замечательный митинг, и я предлагаю всем присутствующим заняться показом этого митинга во всех левых силах по всей стране, организуя, там, кинопросмотры или что-нибудь ещё, малые просмотры по телевизору в небольших залах, с комментариями. Это замечательное событие, но это не сто пятьдесят тысяч, вы понимаете, да? Значит, мы соглашаемся на широкий митинг, я опять обращаюсь к Зюганову, и главное, что от него ждут — это обещания прийти и открыть митинг. Происходит проверка — придёт ли он, разрешат ли ему, будет ли он первым, и так далее. Наконец, становится ясно, что Зюганов может открыть антиоранжевый митинг на Поклонной Горе. Он может прийти туда первым, он будет выступать первым, я предоставлю ему первому слово, и с этого момента этот митинг станет ЕГО. Он станет началом, стартом ЕГО решающей стадии президентской кампании. На это все готовы, Зюганов знает это и подтвердил это публично. Он может сделать этот шаг. Незадолго до начала митинга (не помню уж, сколько), да, мне сообщают, что Зюганов отказывается. Когда я вылупив глаза, спрашиваю: «Почему?!», мне говорят: «Он сказал, что у него болит горло». Я выступал на этом митинге, будучи вдрызг больным (в конце митинга болезнь прошла, от стресса). Мы оказываемся совершенно в другой ситуации. С этого момента, он сокрушительно начинает терять очки. Да? [Обращается к наблюдателям. Зал приветствует появившихся наблюдателей аплодисментами] Да, Егор.

[Наблюдатель]

По Пушкинской пропускают свободно без символики отдельные команды, которые идут в сторону Кремля. Те, которые идут с символикой, либо с файерами, отсекаются от толпы и очень грамотно «свинчиваются», задерживаются.

В толпе основной, которая на Пушке, работают Чирикова, Удальцов и Навальный. Они обратились через твиттерные сети с призывом, что они никуда не уйдут, ждут людей, обратились с призывом, чтобы везли тёплые вещи — они собираются <коптиться?> там. Частично группа порядка тысячи — полутора тысяч человек там локализована, основные усиления снимаются, на подходе к Манежке рассеивается толпа по четырём основным направлениям и, в принципе, довольно-таки грамотно. Там трудно будет создать какой-то ударный прорывной кулак. Точка.

[Кургинян]

Ну и что прогнозируете, Егор? Как Вам самому видится дальнейшее?

[Наблюдатель]

Эти ребята будут упираться. Но они просто сохраняют хорошую мину при плохой игре.

[Кургинян]

То есть, они не подготовлены сейчас к конфронтации.

[Наблюдатель]

Нет.

[Кургинян]

А просачивающиеся не собираются столкнуться с «Молодой гвардией»?

[Наблюдатель]

Возможно, такие группировки и есть, но те, которых можно было опознать как агрессивные по мере движения — они были вычленены из общей толпы и рассеяны.

[Кургинян]

Остальная часть нацистского подполья, которая грозилась присоединиться к этому — она не в игре?

[Наблюдатель]

Внимание, по нацистам. Через твиттерную сеть обращения кодовое слово — «обращение именно по оправам так называемым, по имперцам о том, что округа остальные не прикрыты, ваш выход, мы за партизанские действия»

[Кургинян]

То есть, они рассеиваются по периферийным округам

[Наблюдатель]

Так точно

[Кургинян]

Спасибо!

[Наблюдатель]

Тут ещё официальное сообщение. В порядке новости. Интерфакс подвесил сообщение о том, что официальный Вашингтон заявил о готовности развивать сотрудничество с Владимиром Путиным, победившим на выборах Президента РФ: «По информации Интерфакса, представитель Госдепартамента США заявил, что США готовы сотрудничать с В. Путиным.»

[Кургинян]

Понятно. Мы ждём поздравления Обамы — будет оно или нет. От этого всё зависит, как будет всё дальше развиваться [аплодисменты в зале]. Короче, на следующий день после Поклонной, ситуация оказалась переломанной, а они, не ожидая этого, рухнули на третье место. Начался дикий крик, и я до сих пор не понимаю, как можно… Мне плевать на себя, меня обвиняли во всём на свете всю жизнь. Но как можно обвинять Суть Времени в чём-нибудь? И почему не надо обвинять себя, а надо обвинять других? Ведь, человеку предлагали выйти, перехватить волну антиоранжевую, взять её самому и идти к власти! Он отказался! Дальше происходят все цирки с Собчак и так далее. А на выходе всего этого дела, чтобы добить партию, добить всё до конца, происходят объятия с Удальцовым, который заявляет, что мечта его жизни — это продление на два года Президентского срока Дмитрия Медведева. Значит, теперь опять объясняю, что поскольку Дмитрий Медведев — всё-таки его комиссия занималась десталинизацией и десоветизацией — то это значит, что партию объявляют нацистской, единственное, что остаётся — это некая группа леваков, которая уходит в еврокоммунизм или в какой-нибудь вариант типа молдавского или греческого, всех остальных объявляют просто незаконными силами и начинаются новые выборы. И Караганов прямо сказал, что двухлетний срок нам <им?> нужен для денацификации, десоветизации. Удальцов, в любом случае, заявляет вдруг о том (а он сейчас ближайший к Зюганову человек), что цель заключается не в том, чтобы привести к власти Зюганова, а в том, чтобы продлить на два года полномочия Медведева <http://www.rg.ru/2012/02/21/medvedev.html >. Игра оказывается открытой. С этого момента (информация в стране распространяется быстро) возникает волна недоумений. Сумма неприхода на Поклонную, участия в оранжевых делах, объявления потом этих всех оранжевых, <что > по Садовому Кольцу стоят наши <их? «сторонники» (они встают в кольцо — говорится, что по Садовому Кольцу стоят наши <их?> сторонники), вот эта Удальцовская <суперфинт? — непонятное слово>, всё это вместе постепенно меняет, меняет, забирает постепенно по два, три процента. А партия, вместо того, чтобы бороться за власть, за победу Зюганова и так далее, имеет одну цель, с которой она должна бороться — это Кургинян. Больше никакой цели нет.

Я не понимаю — я не иду на выборы, со мной можно потом побороться, почему сейчас?! Теперь с Путиным. Начиная с момента, когда Путин сказал, что он — антиоранжевый, а все остальные начали оранжироваться (Жириновский — с галстуком своим оранжевым, Миронов — с белой ленточкой, Зюганов — с Ксюшей Собчак, Прохоров — всеми возможными способами), с 38 %, которые были у Путина, начался рост за 60! С тридцати восьми — за шестьдесят!!! Я не видел такого! Это говорит о том, что такое народ русский на сегодняшний момент — что все понимают, что ладно, потом разберёмся, та политика [или] другая, хорошая или плохая, но вот просто так страну иноземцам не отдадим! Начался рост с 38 до 60! Я не знаю избирательных кампаний в мире, которые так происходили! И теперь все говорят, что это сделали две силы: сами оранжоиды, которые объявили вот эту отвратительную войну и показали свои рожи, и другие конкуренты Путина, которые все присягнули оранжоидам! Мировая пресса пишет, [что] у Путина два главных поддерживающих центра — это высокие цены на нефть и плохие конкуренты.

[Аплодисменты]

Теперь о том, честное оно или нечестное. Я продолжал выполнять вот этот КАРИК, всё, что мы сказали. Опять-таки, опять, рассказываю. Мы обратились ко всем оппозиционным движениям с предложением подписать договор о легитимности выборов. Договор о легитимности — как выборы будут признаны легитимными. Давайте назовём самые жёсткие условия, давайте контролировать как угодно жёстко, но когда будет окончательный результат, его надо будет ПРИЗНАТЬ. Это услышал Эрнст, руководитель Первого канала, и Первый канал начал некоторую композицию, которую я, естесственно, не мог начать (кто я такой для Парфёнова? — ненавистная фигура). Меня зовут на передачу Гордона «Гражданин Гордон», и я вдруг вижу — стоит Жириновский, Прохоров, Миронов, а также Парфёнов и я с моими коллегами. И говорят — вот представители двух враждующих лагерей, они согласны или нет вместе подписать договор о легитимности? Парфёнов говорит: «Согласны.» Гордон просит: «Подымите руку.» Парфёнов подымает. Мы тоже подымаем руку. И кандидаты в президенты, кроме ушедшего Жириновского, подымают руки. Это происходит, ну, я не помню точно день… там где-нибудь в четверг… В четверг, не важно. В четверг. Ночью в четверг я улетаю в Новосибирск открывать выставку. Пятницу я провожу в Новосибирске, в субботу переезжаю в Новокузнецк. В пятницу вечером, в условиях, когда в 5 часов вечера мы подали Парфёнову первый черновик этого переговорного документа, в пятницу вечером звонит газета «Коммерсант» и говорит, что в субботу выйдет номер, в котором будет РАЗГРОМЛЕНА сама ИДЕЯ легитимности выборов. Как можно разгромить идею легитимности выборов?! Как можно разгромить идею общественного договора и говорить, что ты — либерал?! Но главное — как можно за ТРИ ЧАСА, с семнадцати [часов] до двадцати переверстать номер?! Какая могучая сила должна быть включена для того, чтобы за 3(!) часа переверстать номер! И какими непорядочными людьми надо быть, чтобы первые черновики соглашения, — благородного соглашения о легитимности! в котором каждый вносит свои пункты, свои условия (общественный договор, идея-то: вносите любые пункты) — чтобы ЭТО торпедировать в условиях, когда есть [ещё только] первый черновик! Статья в «Коммерсанте» выходит, в ней оболгано всё! И совершенно ясно, что поскольку передача-то Гордона выйдет в воскресенье, и все увидят поднятые руки, то эта ложь будет компрометировать одного человека — «Коммерсант» и его руководителя, и больше никого. Значит, это было колоссальное давление на канал, чтобы канал не выпустил передачу! Канал ВЫПУСТИЛ передачу! На следующий день давление стало ЗАПРЕДЕЛЬНЫМ! Оно было отбито во вторник, и было сказано, что договор будет подписан в четверг. А в среду с высочайшего либерального уровня было РАЗГРОМЛЕНО соглашение и «Лиге избирателей» было сказано: «Не сметь это подписывать! Вы думаете, что это понравится Кремлю, а нам это НЕ НРАВИТСЯ!» И сказано это было либеральным крылом Кремля.

Стало ясно, что нелегитимность нужна вообще! Одновременно с этим, «Круглый стол 12 декабря» заявил, что он ничто не признает легитимным — любые самые прозрачные выборы! Парфёнов с тоской вышел из соглашения. Всё вступило в новую фазу. Запахло кровью и эксцессом. Очень сильный запах! В этот момент мы сидели и занимались только одним. Мы занимались тем, что следили за чистотой выборов. Я должен вам доложить что сделали группы наших наблюдателей, в которые входили многие тысячи людей(ибо все же люди по цепи переговаривались друг с другом), и группа тех, кто собирал информацию, в которую входили сотни людей. Мы собрали и расклассифицировали ВСЕ претензии ВСЕХ, кто наблюдал за выборами: американской организации «Голос», радио «Эхо Москвы», Григория Явлинского, партии «Правое дело», Геннадия Зюганова [и других]- мы собрали ВЕСЬ массив претензий. Весь! После умеренной, очень умеренной обработки этого массива, когда отсеивались только заявления по принципу: «выборы нелегитимны на данном избирательном участке, потому что там узкий коридор и грязный пол». Вот когда такие вещи говорились — это отсеивалось. Всё остальное было нами ПРИЗНАНО, понимаете? Не анализировалось по различным видам, а было ПРИЗНАНО! Мы сказали: «Если есть хоть одно замечание принципиального типа на одном из участков, мы этот участок ВЫЧЁРКИВАЕМ!» Это называется «принцип максимальной верхней грани» — вот сколько могут составлять МАКСИМАЛЬНЫЕ претензии, да? Вот если есть некий идеальный суд, то он всё равно часть претензий удовлетворит, [часть — ] нет. А вот если он удовлетворить 100 % претензий всех кто говорит, что выборы были нечестными, [то] сколько будет претензий? Реально выяснилось, что это 495 участковых избирательных комиссий. Четыреста девяносто пять! (Может быть сейчас, мы ещё 5–6 добавим.) А их — 95 ТЫСЯЧ. И максимальный уровень коррекции в случае, если приняты все претензии, составляет 0,4 %. Я же не говорю, что не было махинаций где-нибудь внутри этих участков и всего прочего. Но через 2 дня будут выложены 95000 участковых избирательных протоколов, подписанных оппозиционными партиями. Все их просуммируют, и будет ясно, что разница составляет полпроцента!

Да. Говорите. С Тверской — говорите!

[Аплодисменты]

[Наблюдатель]

Добрый вечер. Я прошу прощения за некоторую заминку. Наша группа присутствовала на площади Революции, Манежной и Тверской. Приблизительно в 9 часов вечера Тверскую перекрыли в том месте, где она втекает в Пушкинскую площадь, и вот где-то спустя минут 10 после этого на углу около дома 16 (по-моему, Галерея Артиста, если я не ошибаюсь) образовалась такая объёмная куча ОМОНа в полном обмундировании, щитках и т. д. Раздались какие-то крики, причём в основном женские сначала — визг такой достаточно истеричный… Потом скандирование какое-то. И после этого — там что-то случилось, я просто не мог видеть, что там произошло, всё было оцеплено, я стоял где-то в метрах 15 оттуда — произошло что-то (не могу сказать точно — что)… Очень много рук со всякого рода фотосъемкой сразу там стало что-то снимать. Через несколько секунд подъехало сначало два ПАЗика, потом ещё три, и стали грузить туда людей.

В основном, это были ребята лет 20–25. Они сопротивлялись, дёргались…Но я не заметил ни малейшего признака того, что ОМОН действовал жестоко, вернее жёстко — этого не было. Он, насколько это может быть аккуратно в данной ситуации, грузил их в ПАЗики. Там раздавались какие-то крики… Кто-то пытался что-то фотографировать… Но это всё перебивал голос из громкоговорителя — какой-то полковник говорил, что, мол, граждане, не поддавайтесь на провокации, следуйте к метро, и объяснял, как туда пройти. На мой взгляд, эта провокация не была масштабной, но она была. И женщина, которая шла, видимо, не с митинга, но проходила мимо, она просто ко мне подошла и сказала, что Вы уж туда не ходите — молодёжь разбушевалась. Вот так она сказала.

[Кургинян]

Это человек 25? Сколько их было, молодёжи?

[Наблюдатель]

Понимаете, это происходило за спинами ОМОНа… Ну, погрузили сколько — я видел. Человек…где-то дюжина…может быть, 15 человек.

[Кургинян]

Понятно. Понятно, спасибо!

[Аплодисменты]

Значит, совершенно ясно, что будут даны абсолютные доказательства того, что в выборах не было всего того, в чём их обвиняли (вот шли по следу парламентских): что не было подлогов, что не было грубейших массовых фальсификаций. А что там было на участковых избирательных комиссиях — это отдельный вопрос, ибо закон политики гласит: если протокол подписан оппозиционными партиями — всё! В противном случае, есть дополнение к протоколу, которое говорит о том, что данный участок не действителен или он проблемен. Тогда можно поднять верхнюю грань. На сегодняшний день верхняя грань: 0,4–0,5 %. Они все понимают, что победа состоялась. Эта победа состоялась потому, что Зюганов согласился на переход с коммуно-патриотического поля на коммуно-оранжевое, и на этом поле его похоронили как политическую фигуру. Как бы дальше ни развивался процесс, как бы он ни был силен в оранжевую сторону, он там ТОНЕТ уже, понимаете? Ну, предположим, что он там присоединяется (а как видите, он не присоединился! он не пришёл мёрзнуть в эту сотню людей, да, или тысячу, которая там остановились). Уже есть одно оранжевое море (там уже нет коммунистов, там нет кандидатов в президенты — всё выбыло!). Протесты будут идти уже по поводу легитимности всего в целом: по поводу того, что не было других кандидатов, по поводу того, что не так было распределено время. Они не будут по поводу победы < это не оговорка? не должно быть «проигрыша» вместо «победы»?> Зюганова. Все кончено! Это — результат ФАНТАСТИЧЕСКОЙ деятельности последнего периода. Я наблюдал 96-й год, я никогда не был в восторге от партии. Но я никогда не считал, что партия с этим лицом — Зюганов, вот такой, как он есть, каким я его знал, такой вполне осанистый, хитроватый, матёрый, осторожный человек с ОЧЕВИДНО коммуно-патриотической репутацией, — повернётся и вдруг сделает этот оранжевый маневр! Ну, либеральный — не важно. Это сокрушительный манёвр! Почитайте обращение штаба КПРФ перед выборами к гражданам: граждане, мы все сделаем, Зюганов будет переходным президентом, будут либеральные реформы, будет ещё что-то… Что это всё такое в газете «Правда»?! Либеральный электорат не читает газету «Правда». Газету «Правда» читает коммунистический электорат!