Чтение онлайн

Первая — это те, что поддержал Путина в критический момент, ну, скажем, решительно и безоглядно, например, как это сделал Леонтьев. Я называю его, потому что можно назвать и других, но просто он известный человек, чтоб было понятно о чём речь не вообще, а чисто конкретно. Такая группа, как её не назови, консервативная, национально-буржуазная, право-националистическая, оставляю за её элементами возможность говорить всё, что они хотят. Но она показала, что способна на риск, она взяла на себя ответственность, у неё есть высокая трудоспособность, консолидация. У неё есть требования. Она лояльна до предела, но на уровне этой лояльности она, тем не менее, не будет говорить на языке политического давления. Но она будет говорить. И что расплеваться с ней Путин не может. Это надо понимать. Ещё не вечер, понимаете? События могут разворачиваться завтра, послезавтра, когда угодно. Ещё не вечер. Интересами и требованиями этой группы пренебрегать Путин не сможет. Если он будет пренебрегать, у него исчезнет политический драйв, так не раз бывало в истории, группы, которыми пренебрегают, они не переходят к конфронтации, но они просто снижают политическую активность, а это очень опасно для Путина. Группы такие — не безропотный механизм. Они — группы людей с определёнными понятиями и интересами.

Вторая группа, к которой мы тем более не имеем никакого отношения, это группа, которая осуществляла антипутиские действия или их поддерживала. И у неё свои требования к Путину, причем, в отличие от первой, она вполне может говорить на языке ультиматумов. Это широкая группа, включающая как Навального и Удальцова, несистемных оппозиционеров Немцов и Рыжкова, Каспарова, Касьянова, так и лиц, приближенных к власти, как Ксения Собчак, как Евгений Гонтмахер, как Юргенс и как другие. В отличие от первой группы, вторая способна говорить на языке ультиматума. Мол, если вы нас не поддержите и не поддержите требования нашего креативного класса, то будет очень плохо. Поддержите требования — мы как-то смиримся, а не поддерживаете — ку-ку, Гриня!

У этих двух групп два разных списка требований, и эти списки требований не пересекаются. Я анализировал эти требования. [Далее поясняет это утверждение у доски]

Группы окончательно разошлись. И совершенно неясно, какую стратегию выберет Владимир Путин. Сдвинется ли он окончательно в сторону проявившей ему верности первой группы? Начнёт ли он между ними балансировать? Или он начнёт покупать своими уступками лояльность второй группы, считая, что первая находится у него в кармане в любом случае? Так власть уже много раз делала. Никто не может дать ответ на этот вопрос потому, что ответа нет у самого Путина. В ближайшие месяцы его политика будет носить ситуативный характер. Но рано или поздно ему придётся сделать выбор. Поведав об этих двух макросоциальных группах, в которые мы, подчёркиваю опять, не входим, начинаю обсуждать политическую логику поведения той третьей группы, к которой мы принадлежим. Третья группа поддержала не Путина. Конечно, ей в каком-то смысле ближе консервативная ориентация первой группы, а не либеральная ориентация второй, тем более, что вторая десталинизирует и десоветизирует страну. Но по ряду причин она считает для себя невозможным солидаризоваться даже со списком требований, выдвигаемых консервативной группой. Она не считает это возможным хотя бы потому, что ей чужда консервативная национально-буржуазная модель, она противоречит её социалистическим и коммунистическим ценностям.

Но если бы дело было только в этом. Дело гораздо глубже. И я хотел бы что-то вам по этому поводу сказать, потому что на самом деле, по большому счету, важно только это.

Что такое суверенитет в концепции Путина, и чем это отличается от десуверенизации в концепции Собчак? Путин считает, что суверенитет должен быть, но это национально-буржуазный суверенитет, суть которого в том, что есть огромный глобальный дом. А в этом огромном глобальном доме есть квартиры, очень плохие в подвале и хорошие на приличных этажах, затемнённые и освещённые. И задача национально-буржуазной элиты — бороться за то, чтобы народ находился в хорошей квартире этого дома. Не в плохой, а в хорошей. Понимаете? Этому Путин посвятил 11 лет жизни. Последовательным он был или нет, хорошо он это делал или плохо, я сейчас говорю о политической философии. Так вот, я твёрдо заявляю, что я считаю эту философию принципиально ошибочной. Потому что в глобальном выстроенном доме России места нет вообще. Я бы не стал собирать здесь тысячу людей, не стал бы вести все эти кампании, которые веду год последний, если бы я не знал твёрдо, что в глобальном доме, который построен и который достраивается, России нет места. Она там лишняя! Ей там нет места в подвале, ей там нет места на первом этаже или на последнем, никакого места ей нет! Разговор идет о её расчленении, и о том, что она должна как лишняя страна исчезнуть с карты с катастрофическими для народа последствиями. Поэтому концепция локального национально-буржуазного суверенитета не отвечает содержанию мировой политики. Этому содержанию отвечает только концепция мессианского суверенитета, то есть концепция суверенитета, при котором Россия говорит, что она строит и готова строить вместе с другими альтернативный глобальный дом! Что этот глобальный дом она называет адом, человейником, миром расчеловечивания людей и что она готова предложить другую модель глобального дома в XXI столетии.

[Аплодисменты]

Вчера на передаче Первого канала в прямом эфире к ужасу для собравшихся я сказал, что двадцатилетие отказа России от выполнения мессианской миссии, то есть миссии строительства альтернативного глобального дома по русским чертежам, это двадцатилетие заканчивается. Оно закончилось, закончилось двадцатилетие национального унижения, закончилось двадцатилетие, в течение которого русских шпыняли за каждую мелочь советского коммунистического периода, ибо именно этот период и был мессианским, когда мы строили другой дом, другой глобальный дом не только для себя — для человечества. Что новая эпоха является эпохой восстановления самой этой мессианской идеи России, то есть идеи права России предлагать Миру (а мессианство значит только это) новые чертежи нового глобального дома, новые модели развития в XXI веке, потому что эти — исчерпаны!

[Аплодисменты]

И организация «Суть времени», уже немаленькая и готовая расширяться, говорит о том, что она стоит на позициях мессианского глобального суверенитета России, а не национального локального. Поддерживаем ли мы такую позицию? Прошу проголосовать.

[Крики из зала «Да! Да!», лес рук, аплодисменты]

Следующий вопрос. Духовные и ценностные модели. Понимаете, в чём заключалось всё двадцатилетие? Исходя из этой модели суверенитета, дальше говорилось так: «Слушайте, ну мы живём в глобальном мире. А в глобальном мире формируются ублюдки. А ублюдки тюнутся к Штатам. И у них есть свои кумиры. Давайте мы создадим местных ублюдков. А наши потянутся к ним. А ублюдки будут работать, как бы, по американским моделям, но в нужный электоральный момент мы ублюдков этих проплатим и они поведут на выборы туда, куда надо наших ублюдков. А что делать? Глобального суверенитета у нас не будет, у нас будет локальный, значит, нам надо приспосабливаться». Миллиарды долларов были вложены в эту идею. В эту идею! У нас вот здесь мы видим замечательный национальный театр, в нём Зельдин играл и т. д., но миллиарды-то не в это вложены. Хотя и кресла хорошие и тепло, можно поздравить коллег. Понятно, да? Миллиарды вложены в Федю Бондарчука, в Ксюшу Собчак, вложены вот в эти неценностные, недуховные особи, которые должны притянуть к себе местных ублюдков, чтобы их не притягивали к себе американцы. В соответствии с этой концепцией суверенитета, что теперь произошло? Все местные особи тут же сдали Путина и потянулись к американцам. Это же феномен Болотной. Значит, либо мы говорим, мы не будем здесь потакать тому, что является вот этим антиценностным субстратом. Мы заявляем, что мы сумеем сформировать у себя модели и Человека с высокой духовностью, с высокой верой в идеальное, с высокими ценностями. Мы переломим эту саму ублюдочную модель, мы не будем потакать расчеловечиванию, мы создадим новые модели, новую культуру, новую высокую ценностную среду, новую духовность, и продемонстрируем её Миру, как главное оружие России в XXI столетии!

[Аплодисменты]

Третий принцип. Видение судьбы буржуазного миропорядка вообще. Все говорили, что буржуазия и нет ей альтернатив. У нас буржуазия стала криминально-буржуазным субстратом, который не продемонстрировал ничего созидательного за двадцать лет! Они говорят, что у них там шестьсот каких-то предприятий, которые куда-то растут.

Я говорю, ногти тоже растут, и что? Говорят, что они даже у трупа растут. Где страна?! Где круппы, тиссены, форды? Как можно строить капитализм без капиталистов? Где люди, готовые считать свою страну великой, которые готовы способствовать этому величию, которые понимают, что их капитализация есть это величие, а не их виллы в Ницце? Или даже где-нибудь тут под Москвой, это уже не важно. Где эти группы, где эти силы? Изначально строили капитализм буржуазным, достроились до монстра, который пожирает всё! Это первый процесс.

Второй процесс — февральский. Россия — не буржуазная страна. В феврале буржуазия была лучше 17-го года. Но она всё проиграла, всё проиграла в отличие от французской, английской буржуазии. Нет решительности, нет государствостроительного чувства, нет политической воли, нет понимания невещественного.

И третий процесс — это крах буржуазного порядка в Мире. Об этом говорят все! Мы должны раз и навсегда сказать, что буржуазные утопии в России прекращаются. Что нам придётся осваивать другие передовые модели: меритократические, посткапиталистические, модели общества знаний, чёрт возьми, этих креативных классов, только настоящих, а не фиктивных, но только не эту модель! Буржуазная модель продемонстрировала за двадцать лет свою бесперспективность. Пусть попробуют еще за год-полтора-два что-то сделать, сформировать какой-то класс и предъявить какую-то стратегию. Но ведь нету этого! А даже если они это сделают, но мы правы в том, что касается глобального миропорядка и ценностей, то это что, построение капитализма в отдельно взятой стране? А это возможно? Я считаю, что это абсолютно невозможно. Поэтому третье расхождение заключается в том, что одни считают буржуазный миропорядок райским, безусловным и, по крайней мере, безальтернативным, а мы заявляем, что для России это исчерпанный двадцатилетний проект, которому мы должны искать прогрессивные, передовые альтернативы, ориентируясь на свой исторический опыт. И ничего другого быть не может!

[Аплодисменты]

Четвёртый принцип. Только вчера я понял, почему страна проголосовала за Путина. Только вчера. Вот ничего не понимал. Вот все эти разговоры там, карусель, не карусель, всё это какие-то «писи сиротки Хаси», как говорят. Значит, это всё не про то. Я вчера прихожу на Первый канал, там стоит элита, сгусток. А я всё время вот, последнее особенно, очень много времени провожу вот в такой среде, которая сейчас сидит в зале, и я уже забыл, как это выглядит. А они там все! Кто его мочил, кто против него вонял, кто его облизывал — все там. И все колготятся. И я иду, и меня вдруг как какая-то волна отбрасывает назад, я даже не понимаю, что за волна. Я войти туда не могу! Понимаете? Потом он более-менее декоративно, мне даже кажется, что не слишком декоративно, стал обращаться к рабочим и инженерам этого вагоностроительного Тагильского завода и говорить им: «Такое большое спасибо, что вы там что-то сами сделали. И вы лучше, вы сильнее тех, кто тут в Москве выпендривается, вы такие-то и такие-то». Боже, что началось в элите! «Опять пролетариат! Доехали! Какой кошмар!» Такая всеобщая волна вот такой ненависти, презрения! Ну, стоял там этот мужик, что-то говорил, было видно, что он даже говорит достаточно от чистого сердца, ну он такой, да, ну может быть он ошибается, я не слишком верю, что Путин решит все стратегические задачи, которые можно, но это выяснится очень быстро. Какие двенадцать лет? Какие двадцать лет? Боже мой, процессы разворачиваются с колоссальной скоростью, первая волна кризиса и всё, что мы сейчас здесь видим, это всё будет рухнувшая декорация. Всё вместе. Как же они возненавидели этого мужика. Ну я имею в виду мужик, ну может инженер тагильский. И как они возненавидели того, кто к ним обратился. И я вдруг понял вещь, которую я не понимал все эти годы, глядя на них. Что никто из них — Жириновский, ну Прохоров, не говорю, к ужасу моему Зюганов, ну кто там еще из них есть, Миронов, всё вместе, все они, — они не любят ни народ, ни Россию. То есть, они совсем это не любят. Понимаете?

Я не понимаю, как велика тайна этой нелюбви, как можно так не любить, но я вижу, что не любят. У меня как прозрение вчера было на эту тему. Я вдруг подумал, я ведь все годы видел, что вот два альтернативных каких-нибудь фестиваля, ну какой-нибудь Губенко там организует какой-нибудь слабенький фестиваль, а тут, там, Ахиджакова, там, какие-нибудь Бондарчуки, тили-мили… все, такой настоящий, либеральный, и Зюганов всё время там. Я думаю, ну как же? Он должен же прийти к тем, он же контр-элита, он же не элита? И тогда для меня эта тайна губительного прихода к либералам — они модные, они элитные, они московские, и к ним хочется! Вот меня волна отбрасывает — так мне не хочется, — а другим хочется! И я вдруг увидел, что ни одна струна не задета настоящей любовью. Ну, в конце концов, я — театральный режиссёр не худший, я же что-то понимаю, я же вижу, что Жириновский не любит народ. Вот он говорил вчера там на ОРТ очень долго, и я каждую минуту думал, ну хоть одно слово любви! Не важно, к избирателю, к кому-нибудь, хоть одно недежурное слово, хоть одно ощущение, что люди тебе нужны!

Мы клянёмся в этом зале, что будет сформирована, пусть не в один момент, элита, основанная на принципе любви и служения народу! Клянёмся?

[Зал гудит: «Да! Да!»]

Вам предстоит её сформировать, её мало. «Народ и элита» всё время говорят. Элита имеет смысл, только если это элита служения, служения стране и народу. Нам придётся учить этому, близких, детей, других людей, к которым мы пойдём, самих себя. Россия потерпела чудовищный удар, когда рухнул коммунизм и Советский Союз. Это был чудовищный удар по основаниям. Это действительно было падение. Оно сказалось на каждом. Люди ещё слабы. Им, в каком-то смысле, не хватает внутренней силы. Они всё время спрашивают, как преобразовать себя? Как из зайчиков в ёжики-то? Что делать? Отвечаю. Есть одна великая преобразующая сила. Это любовь. Нет другой силы в мире. Это главная политическая проблема сегодня! Научитесь любить по-настоящему народ и страну (это разные вещи, страна — это исторически длящийся субъект), живых и мёртвых, соборное целое. Если вы разбудите в себе подлинную великую любовь, она всё преобразует. Не будет препятствий, которые вы не сможете преодолеть. Не будет задач, которые каждый из сидящих в этом зале не сможет решить. Вы всё решите сами. Вся слабость будет преодолена. Наступит время силы. Но только разбудите в себе эту любовь! Эту жалость к народу. Это служение ему. Мы сидим в этом зале, как бы плохо нам не было, мы же знаем, что десяткам миллионов наших сограждан, которых мы любим, ещё хуже, чем нам. Что где-то тут посреди страны миллионы бездомных детей, беспризорных. Свиней, коров пересчитали, а детей — нет, даже не знают три или пять миллионов. Это наш народ, наша страна! И мы должны сделать так, чтобы они жили и были счастливы. Чтобы они исполнили то, что должна исполнить Россия. Вот Россия является катехоном, является тем, что стоит и не даёт окончательной победы мировому злу. Вот они должны это исполнить и жить здесь по законам страны. Но для этого сами мы должны жить по этим законам высшей любви. В противном случае, ничего не будет. Измеряйте всё происходящее этой любовью и служением, а не какой-то карьерой. Этот дурак Удальцов (смертельный такой дурак, между прочим, видно просто) говорит, у Кургиняна там какая-то карьера потеряна. Карьера. Вот нужна мне карьера. Мне карьеры если хотелось какой-нибудь, то это карьеры театрального режиссёра, и то, не карьеры, а служения. Как говорил Станиславский, художественный театр — это моё служение России. Вот этот принцип любви и служения, вот он нужен. Когда я всё время говорил о метафизике, когда я читал эти лекции Сути времени, и будем продолжать их читать, о чем шла речь? Только об этом! Человек не может преобразовать себя, он не может набрать в себе нужный потенциал силы, если он не любит.