Чтение онлайн

Вот это время и есть, повторяю еще раз, я говорил это в передачах, небольшой интервал в котором Россия еще существует и в котором можно еще повернуть в эту сторону.

И когда меня спрашивают о самых разных процессах, вот что происходит в Ульяновске, то в этом процессе, вот база НАТО, не база НАТО, транспортный пункт, логистика, то в этом нужно выделить 4-е уровня 1й уровень — морально-политический: Я считаю это не приемлемым, глубоко ошибочным, губительным. Точка. 2й уровень — концептуальный: до тех пор, пока будет существовать философия этого дома (показывает мировой дом), будут происходить именно такие вещи. И Рогозин там, с министерством обороны, весь этот роман Рогозина, не зря, человека, который был в НАТО. Будет попытка включить Россию и в НАТО, и в ЕС, только эта попытка с негодными средствами. Она кончится ничем. Но в рамках философии локального национально-буржуазного суверенитета, конечно страна со 140 миллионами должна войти в блок НАТО и получить удовольствие быть противником и ислама и Китая. Да, а что.

Да, а что? В противном случае она должна вернуться к нашей концепции, концепции этого дома, концепции глобального альтернативного суверенитета. И это философский аспект. Ценностный аспект. Появление подобного рода конструкций на нашей территории омерзительно и с политической точки зрения недопустимо. Его морально-психологические и прочие последствия огромные. Что же касается аргументов прагматиков о том, что там вообще ничего нет, и всё это чушь собачья, и никакого особого значения это не имеет, то эти аргументы правильны. Да, в каком-то смысле там ничего нет. В каком-то смысле если власть предала страну, то американцы высадятся на любом аэродроме. А если она не предала, то уничтожить такой подлётный аэродром ничего не стоит. И так далее. Даже аргументы прагматических противников подобной конструкции: наркотики, которые можно провозить; выброшенные по дороге грузы; ядовитые вещества и всё прочее эти все аргументы вместе они серьёзны, но они не имеют тотального значения. Тотальное значение имеют аргументы морально-психологические, потому что вот сейчас, в этот напряженный тяжелейший момент, вдруг оказывается, что власть то вовсе не в патриотическую сторону гребёт, а в прямо противоположную. И начал об этом говорить кто? Каспаров. Поэтому с политической, идеологической, морально-психологической точки зрения эта база недопустима. С концептуальной же точки зрения, если мы не повернём в сторону глобального альтернативного суверенитета, то есть в сторону СССР 2.0, то будет много баз. И они могут существовать либо на распавшейся территории, либо на территории консолидированной. И кончится всё это каким-нибудь ублюдочным вхождением во что-нибудь, не в НАТО и не в Европу, а как-нибудь, криво-косо, куда-нибудь. Нету места России в этом новом глобальном мире, лишняя она там страна по конфигурации, по всей философии, по всему. Абсолютно лишняя. Но обнаружится это в этой точке. Мне же, как говорили про оранжевую угрозу: «Ну, знаете ли, вы только такие параллели проводите», а я проводил параллель простую. Я говорю, скажите, вот Басаев захватил Будённовск. Если ты воюешь с Ельциным, а Басаев свергает Ельцина, ты должен дружить с Басаевым? Почему когда в этот момент газета «Завтра», Кургинян, Зюганов и все прочие говорили: «Ельцин политический противник, Басаев смертельный враг!»— почему они были правы? Потому что так строится любая национальная политическая жизнь. Я много раз приводил в пример великую французскую революцию, когда жирондисты и якобинцы воевали так, как не дай Бог нам когда-нибудь воевать. Но каждый раз, когда вторгались прусаки, англичане или когда начинались сепаратистские движения в Вандее, в Провансе, каждый раз, когда происходило что-нибудь такое, жирондисты и якобинцы объединялись. Потому что было единое ощущение великой реальности. Когда возникает следующее за правдивостью необходимое качество для политики. А следующее за правдивостью качество — подлинность. Когда твои идеалы начинают соединяться с реальностью. Идеалы. Вот они обязаны начать соединяться с реальностью. Они обязаны быть и начать соединяться. Два чувства дивно близки нам — Из них черпает сердце пищу — Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам. На них основано от века По воле бога самого Самостоянье человека, Залог величия его. Если нет самостояния, нет ничего, никакой политики нет. Вот что я читаю по этому поводу в новом исполнении: героя по фамилии Мусин. Дамир Мусин.

Вот что я читаю по этому поводу в новом исполнении у героя по фамилии Мусин, Дамир Дамир [см. цитируемую статью по ссылке:. Этот самый Дамир Мусин фигура интересная, показательная. Я не хочу сказать, что это тигр современного политического процесса, но это такой странный персонаж, который одновременно много работает с КПРФ, работает в центре «Граней» и говорит нечто, требующее внимательного рассмотрения. Поразительно и то, что может говорить современный молодой интеллектуал, сошедший с катушек, как и многие из тех, кто погулял на Болотной и Сахарова. Ну, он говорит о том, что надо осмыслить то, что произошло, что на Новом Арбате состоялись похороны протестного движения, что мы проиграли, что он проиграл лично, что проиграла та часть общества, которая в меньшинстве, что многое теперь понятно. Т. е. он признаёт ошибку, он как бы находится в реальности, в отличие от многих, которые говорят: «Да мы, так сказать, сейчас всех замочим». Он дальше говорит о том, что проиграли позорно. Я описывал вот эту Out of reality. Escape of reality. Бегство от реальности. Ну вот он говорит, что: «Надо ж так бездарно слить общегражданский протест. Это не политики, а посмешище.» — нельзя не согласиться. Дальше он там поносит власть. Нов конечном итоге, как бы, ну поносит он её и поносит. Дело не в этом. Дальше он доходит до главного. «Итак, — говорит, — когда один бывший премьер-министр написал, что мы назвали электорат Путина некачественным, а он сказал, что это мы некачественный электорат, раз так обзываемся, то, ну что ж, совсем спятил человек, когда-то поворачивавший самолёты над атлантическим океаном, — Примаков имеется ввиду — Слава богу, Ельцину хватило мужества отправить его вовремя в отставку, — Да? Хорошая позиция для лица, работающего с КПРФ. — Но тут же один из организаторов митинга, а по совместительству журналист, вещающий на оппозиционных радиоволнах, сказал, что мы не называли электорат Путина некачественными гражданами. Так вот! — говорит молодой интеллектуал, которому надо передавать эстафету, — Так вот! Я лично их назвал некачественными гражданами, электорат Путина, я готов нести за это ответственность, а не поджав хвост бежать в кусты. Я постараюсь доказать, почему этот электорат некачественный. Итак, для начала надо разбираться, что такое ядерный электорат Путина. Ядерный электорат можно по-разному считать, но в целом можно сказать, что ядерный электорат Путина — это 37–42 % граждан. Кто это такие? Это прежде всего пенсионеры. Т. е. Путин, прежде всего, украл электорат у Зюганова. — Я уже объяснил, что сделал Зюганов. Что значит, Путин украл у Зюганова? — Пенсионеры, которые радуются самому наличию пенсии, а не её размеру. Второе. Это бюджетники. Прежде всего это школы, где значительно выросла заработная плата. Библиотеки, отчасти больницы. Это чиновники. Это работники крупных государственных предприятий, у которых, как правило, только от государственного заказа зависит их благополучие, это домохозяйки, это продавцы в магазинах, это ветераны и инвалиды, это сельские жители, лишённые альтернативных каналов информации. Вот иллюстрация того, что такое некачественный электорат. — Ну дальше он описывает кто как суёт бюллетени в урны. Это всё не важно. И берёт быка за рога. — Теперь, собственно, разъяснения по поводу электората. Итак, пенсионеры, — пишет Мусин, — это самое большое электоральное зло. Они некачественный электорат в массе своей, потому что они живут за счёт других граждан. Ради них каждые выборы миллиарды рублей пускаются на повышение пенсий. Делается это из моего кармана, в том числе. Пенсионеры — это паразитарный электорат. Предоставление пенсии, — пишет молодой активный представитель Болотной и Сахарова, — приравнено к отказу от права голоса, должно быть. Иначе страна не сдвинется с мёртвой точки. Только этого будет достаточно, чтобы Путин не победил, или любой другой автократ. — Дальше он также поносит учителей. — Подневольные исполнители бюрократической машины. Реформы в образовании привели к тому, что приличных людей в школе не осталось. В итоге школа — собрание тёток от 35 до 55-ти и старше. Как правило, тётки неуспешные. Успешные люди в школу не ходят. Эти неуспешные тётки передают свою неуспешность вашим детям и делают из наших детей очередных лузеров. Вообще подневольный бюджетник — это мина замедленного действия.»

Я хочу спросить: «пришли на Болотную и Сахарова. Орут как резаные, что они западники. Вот кто-нибудь может осмелиться это сказать в Швеции? Во Франции? В Германии?»

Это западники или сумасшедшие негодяи? При этом КПРФ не чурается работать с этим пермским товарищем. КПРФ не пугается того, что там есть «Грани» и всё прочее. И ещё одного КПРФ не пугается. Вот текст Мусина на круглом столе с участием Дугина в рамках проекта «Русские Встречи»: «Первое я выскажусь за горемычный татарский народ. Меня, как представителя татарского, очень оскорбляет, когда говорят о его суверенитете. Не надо думать, что политические элиты Татарстана и сам народ — это одно и то же. Рано или поздно политические элиты Татарстана расплатятся за предательство интересов собственного народа. За то, что они предали своих великих поэтов: Туго, Тахташа. За то, что они философов великих предали, которые создавали когда-то татарскую нацию в XIX веке. Они её создавали, наши элиты это предали. Татарские элиты, я имею ввиду, — это беда нашего народа. И Шаймиев в том числе. Он в 90-е годы предал суверенитет собственного народа. Это правда! Не надо думать, что татарский народ прямо ждёт и мечтает, что он будет находиться в Евразийстве или в России. Нет такого! Россияне и евразийцы… есть русские, калмыки, коряки, узбеки, кто угодно ещё, нет чего-то собирательного. И в большинстве, с кем я общаюсь, а я часто бываю в республике Татарстан, [у меня там] есть родственники, друзья знакомые, они говорят: „Как у вас там в России? Как у нас в республике“. Т. е. в их голове суверенитет уже есть. Да, он, может быть, формально никак не дооформлен до конца, но я надеюсь, что когда-то у нашего народа появится свой Джахар Дудаев. Появится, я надеюсь! Потому, что мы… у нас долгая история. И мы имеем право на своё государство. Да, на своего Джахара Дудаева. Да, я радикальные вещи говорю. Меня уже можно по закону об экстремизме прямо отсюда увозить на чёрном воронке.»

Итак, он проклинает пенсионеров и всех [других вышеперечисленных]. Он взывает к сепаратизму. Он работает с КПРФ, являясь, в том числе, и её представителем в выборном процессе. И не один уже год работает. Одновременно он работает в «оранжевом» движении. И вот это типичный средний персонаж ядра этих митингов на Болотной и Сахарова. Потому, что каждый раз, как мне говорят: «Знаете, на трибуне стоят одни люди (вожди), а внизу-то совсем другие.» Я вообще не понимаю, что это за язык. Это непрофессиональный язык. Есть митинг, он состоит из вождей, организационного ядра, инфраструктуры, ядра митинга, периферии митинга, идеологии митинга, лозунгов митинга, общего контента митинга, целей митинга. Митинг — это системное явление. И когда мне говорят, что одни его элементы отличаются от других, я говорю, конечно, в любой системе элементы отличаются друг от друга. В чём системность?

И в условиях той игры, которую я описал, есть две возможности: опамятоваться, пока не поздно, — как говорят: «Пока не поздно, брат», — осознать весь ужас произошедшего, осознать, куда забрела партия, которую втянуло в эту воронку, куда забрело её руководство, куда забрели люди, которые начинали-то просто с протеста против Путина или с желания честных выборов, а кончили неизвестно чем. Осознать, что есть такие персонажи. Осознать, что за всем за этим стоит народофобия. Он же наших отцов и дедов ненавидит. Он людей, которые отпахали на страну, которые принесли всем нам возможность жить и работать, проедая советское наследство, постыдным образом, он ИХ называет некачественным электоратом! Он говорит, что их надо… «Предоставление пенсий, — я цитирую, — должно быть приравнено к отказу от права голоса». Он же об этом говорит. Это потрясающее социальное высокомерие. Потрясающая ненависть к народу. К «родимым пепелищам и отеческим гробам», к этосу, к Родине, к Отечеству. Потому, что следующее, что должно быть у любой силы политической, если она хочет менять процесс, у неё должна быть историческая страсть.

Значит, сначала правда, потом подлинность. Сначала, правда, потом подлинность, т. е. укорененность в этосе и во всем. Связь идеалов и реальности, сначала, правда как реальность, потом связь идеалов и реальности. Вот этот самый этос и вытекающая из него подлинность, родные пепелища и отеческие гробы. Любовь к отечеству. Исторический драйв, историческая страсть. И наконец, последнее, любовь к народу. Вера в народ.

Я сейчас прочитаю строки Луи Арагона, чтобы вы все поняли, в чем разница, в чем разница между вот такой вот исторической страстью которая есть у тех, кто поворачивает исторические процессы и вот жалким прозябанием мусинским, да, с этим воем ядовитым по поводу пенсионеров. Я предыдущий раз читал по поводу теток с фиолетовым хайром, хмурых мужиков, т. е. по поводу народа. Сейчас я прочитаю строки Арагона.

Блок у нас называл это

Смысл всегда в одном — либо там внутри народа — бесконечная тайна истории, к которой тянется любящий народ, человек, революционер, либо он политик вообще. Либо он ненавидит народ и видит случайные черты, не понимая сути, и не достукиваясь до него. Ну если в такой степени будут не понимать сути народа, сути своего времени, сути своей истории, то в золотари свои кандидатуры выставят а не в революционеры и политики. Обо всем остальном поговорим в следующий раз.

Вот есть комната — та, в которой я сейчас сижу. И можно бесконечно спорить по вопросу о том, как обставить эту комнату. Вот вы живете в квартире вместе с родственниками. Вот есть, ну я не знаю, там теща, тесть, жена, дети и вы сами. И вот вы спорите, по поводу того, как отремонтировать квартиру, как ее обставить, в какой именно из комнат, какие должны быть интерьеры, и почему-то для вас это важно. И спор может быть очень острый, принципиальный, страстный. По этому поводу могут быть совершенно противоположные точки зрения, страсти могут накаляться до такой степени, что люди говорят, что-то — я не знаю — подают на развод или начинают бить посуду от того, что в них настолько разные представления о том, как им надо обставить комнату, как провести ремонт и как расселиться в данной квартире.

А теперь представьте себе, что начинается пожар. Или происходит землетрясение — и нет квартиры. Нет квартиры — нет проблемы, как именно в ней расселяться. Правильно? Нет страны — нет политической проблемы, суть которой в том, что разные группы, разные слои общества, разные, я не знаю, национальные меньшинства или, как бы, разные части стержневого народа страны имеют разные планы по поводу того, как благоустроить Россию или «обустроить», как говорил Солженицын. Обустраивать можно по-разному, если она есть. А если ее нет, то споры о том, как именно ее обустраивать теряют смысл. И борьба за разные типы обустройства России тоже теряет смысл. Правда же? Мне кажется, что эта истина настолько очевидна, что огромные вопросы возникают только по одному поводу: а почему в момент, когда начинается политическая борьба или даже политическая дискуссия, вот это ключевое обстоятельство, о котором я сейчас сказал, исчезает из поля зрения? Почему нет в поле зрения такого обстоятельства, как судьба России?