Чтение онлайн

Я, вот, испытываю невероятный подъём по поводу того, что не должен бодаться со Сванидзе в программе «Исторический процесс», при том я совершенно не зарекаюсь оказаться в каких-нибудь других телевизионных проектах, если они будут отвечать фундаментальным интересам общества. Но когда я знакомлюсь с тем, что по поводу этого исторического процесса говорят, как он обсуждается — я развожу руками и прихожу вот в эту оторопь, по поводу того, что мысли-то нет вообще! Ну, я не буду говорить, там: Петровская, Ларина и Сванидзе обсуждают меня… Но они примерно обсуждают меня так, как пятиклассники обсуждают директора школы в туалете между собой. Ну, это их полное право, им не предпишешь нормы обсуждения. Не в этом дело. Обсуждается господин Киселёв: лучше или хуже он спорит. И опять абсолютно не в этом дело и не хватает мысли даже на то, чтобы понять, что не в этом дело. Ну вот вы сами, слушатели этой программы, подумайте хотя бы одну минуту и скажите мне — в чём дело? В чём большая проблема, связанная с программой «Исторический процесс» после моего из неё ухода? Она ж не в том: кто ярче спорил, кто более блекло спорит. Даже не в том, кто занимал просоветские позиции, а кто занимает позиции в духе Единой России. И не в счёте, который после этого возникает, и не в рейтинге. А в том, что программа «Исторический процесс» была задумана, как уникальный русский телевизионный продукт, историософский по своей сути. Впервые в истории очень многих стран мира, создающих те или иные телевизионные проекты, было реализовано нечто, претендующее на недопустимый интеллектуализм, недопустимый для Англии, Америки, для кого угодно. И суть этого интеллектуализма была не в спорах об истории, а в желании сопоставить два разновременных исторических события, наложив их друг на друга так, чтобы через них просвечивалось что-нибудь сутевое, что-то, как бы, заслуживающее названия «историческая судьба», «исторический рок», не знаю, «исторический инвариант». Для этого нужно правильно формулировать две темы и правильно накладывать их друг на друга и после этого правильным образом их обсуждать. Всё, что происходит сейчас, это первое — неспособность сформулировать темы, второе — невозможность их друг на друга наложить, и третье — невозможность их обсуждать на уровне подобного наложения, то есть уровне по сути своему историософском. Вместо этого берутся две темы очень условно сшиваемые друг с другом даже не белыми нитками, а непонятно чем, и после этого их обсасывают в лучшем случае политологически, но уже и не исторически, и тем более не историософски. Произошло катастрофическое падение уровня, говорящее о том, с какой радостью наша интеллигенция, или наше так называемое мыслящее сообщество, упрощается. Вот оно сбросило с себя эту тягостную необходимость вести проклятые разговоры о собственной судьбе, но если оно не будет вести эти разговоры, то всё это обязательно кончится тем, чем оно должно кончится — катастрофой. Потому что это всё Титаник. Это поезд, который катится по определённым рельсам в сторону обрыва. Это надо осмыслить и надо успеть собрать силы для поворота в ту или другую сторону. Не для политической борьбы: одно дело вести политическую борьбу с Путиным, а другое дело говорить об исторической судьбе. Потому что если путинский курс приведёт к краху России, то, как мне кажется, и для политического лидера того типа, которым является Путин, это будет, абсолютной катастрофой, но уж то, что это будет жизненной катастрофой, то, что это кончится, так сказать, не нобелевской премией, а физическим уничтожением — это-то понятно! Ну так тогда давайте обсуждать что лучше: небытие России или её выход за капиталистические рамки. Хотите оставить Россию в капиталистических рамках? Тогда осуществляйте революцию сверху, меняйте криминальную природу класса. Бывали такие случаи в истории, хотя и нечасто, но нельзя же не делать ничего, а, главное, нельзя же всё это не обсуждать, не осмысливать, не ставить на повестку дня! А если все перестанут ставить это на повестку дня, а поезд будет ехать туда же, куда он едет — что будет?

Ни одну серьезную проблему по-настоящему не хотим обсуждать. Вот какие полосы печатаются [показывает огромный разворот] в «Независимой газете», которая до сих пор все-таки… Марк Рац и Сергей Котельников. [зачитывает] «Марк Владимирович Рац — профессор, доктор геолого-минералогических наук; Сергей Иванович Котельников — кандидат технических наук, старший научный сотрудник НИИ культурологии Минкультуры РФ.» Вот они обсуждают на полосе политику и общество в России после 4-го марта и называют все это «Копать вглубь!» Там вообще нет ни одного слова о так называемом «вглубь»! Там нет ни категориального аппарата, ни моделей, ни описания тенденций, ни феменологии, — ничего! Там перекатываются слова слева-направо, справа-налево. А называется всё «копать вглубь». Вот там копают вглубь так же, как стали копать вглубь в программе «Исторический процесс» после того, как я из нее счастливым образом исчез. (Для себя счастливым.)

Вот другой пример. Выступает Филипп Денисович Бобков. Газета называется «ФАйл-РФ (ежедневная электронная газета)». «Свидетель эпохи. Генерал Филипп Бобков: „Перестройку начинал Андропов“». Далее Филипп Денисович на многих страницах своего текста — 6 страниц — ухитряется не сказать вообще ничего! Он сознательно пишет статью, в которой не сказано ничего! Он не молод. Он прекрасно понимает, что происходило на протяжении этих 20 лет. Он стоит у истоков происходящего! Он не может считать, что он будет жить вечно. Его что-то должно связывать с судьбой России. И он прекрасно понимает, что именно начинал Андропов! Андропов начинал так называемую модернизацию России. Филипп Денисович не знает об <неразборчиво, что-то типа «ОСУ» >, в которых это происходило? Он не в курсе того, чем именно занимался Юрий Афанасьев или Анатолий Ракитов? Он не в курсе того под какие цели вербовался актив идеологический, точнее идеологическая агентура во всех республиках? Мы не знаем, кто ее и как формировал? И уж, конечно, он совсем не в курсе, что происходило с исламскими партиями эпохи Советского союза. Тут-то он совсем не в курсе!

Ну, зачем все эти разговоры в момент, когда мы находимся на краю бездны? Ну, хорошо, мы будем к этому краю подползать несколько лет. И что? Закроем глаза — откроем. Двадцать один год назад рухнул Советский союз. России осталось жить в лучшем случае четвертую часть этого времени. Четвертую! Почему нельзя сказать людям правду? Что Андропов хотел модернизации, т. е. осуществления проекта Модерн, национальной модернизации, что он эту модернизацию понимал как, разумеется, существенным образом авторитарную, что его в этой связи очень интересовал опыт Кемаля (турецкий). Что для подобной модернизации нужно было освободиться от союзных республик.

А поскольку в дальнейшем планировалась всё-таки демократическая жизнь, то уж тем более надо было от них освободиться, потому что росло исламское население, и было страшно, что президентом может стать представитель ислама. Что всю эту модернизированную Россию нужно было вводить в Европу, и что именно в этом был смысл многочисленных миссий представителей Андропова (в Германии прежде всего), и что под это строились и газовые контракты конца 70-х годов, и как бы все проблемы слияния Германии. А ведь вопросы слияния Германии в советском руководстве был принят положительно не в конце 80-х, а в конце 70-х годов. И Филипп Денисович это тоже знает.

Итак, я это всё говорю совсем не для того, чтобы сыпать соль на раны, а для того, чтобы сказать, что в этом проекте была своя логика и что хотелось ввести вот эту Россию модернизированную в Европу. Она бы стала самым мощным ядерным государством. А став самым мощным ядерным государством, при условии, что можно было американцев потом потеснить из Европы, она стала бы фактически сверхдержавой и объединила бы, наконец, — давняя мечта — европейский потенциал с сырьевыми ресурсами… Что эта мечта грела сердца, что еще эта мечта называлась «русским проектом», потому что вместо интернационализма в Союзных республиках все-таки можно было выдвинуть какую-то русскость. Что далеко не чуждый Филиппу Денисовичу Анатолий Ракитов обсуждал это всё в начале 90-х годов, говоря о том, что модернизация будет происходить через катастрофу, что расстрел дома Верховного Совета, который называют Белым домом, — нашего Белого дома — происходил именно под этот вариант авторитаризма. Что это начал Ельцин. Что это наследство было передано Путину и что это провалилось. Что об этом начал говорить Медведев, уже добавив некую «демократизацию» с 2008 года. И что всё это провалилось! Весь этот проект — а ведь Андропов говорил о том, что он хочет завершить дела Лаврентия Павловича Берии — провалился. Фантастически провалился к настоящему моменту! И что отсюда — страшный смысловой вакуум, страшная подавленность нашей актуальной элиты!.. Что у чекизма, к которому все аппелируют и который на сегодняшний момент превращен в систему множественных конфликтов между различного рода кланами, — у этого чекизма не было другого проекта, кроме вот этого адроповского, основанного на том, что партия исчезает, что коммунистический проект списывается в утиль, что на его место и на место такого идеологического вертикального правления приходят матричные модели кажущейся многопартийности, имитационной демократии, которая потом постепенно превратится во что-то другое… Вот это всё к 2005-му году оказалось снято с повестки дня по причине краха самого проекта Модерн, а также категорического нежелания Европы включать Россию как целое в самоё себя ни на каких основаниях, даже на основании сырьевого придатка. Это — рухнуло! Рухнуло до конца. И все оказались у разбитого корыта. И вместо того, чтобы прямо сказать: «Да, оказались. И теперь надо как-то из всего этого выходить.» А выходить можно либо в небытие, либо в жизнь. Россия уже никогда не будет частью этого проекта модерн. Не будет! Потому что ушло время, потому что нет самого проекта и по многим другим причинам. Значит, она либо вообще уйдет в небытие (перестанет быть), либо начнутся другие проекты. Но вместо того, чтобы это признать, продолжают перебираться политические системы (парламентаризм, монархия, — бог еще знает что), геополитические схемы (Евразия, Халифат и всё прочее), а также институты лидерства. А это всё бессмысленно. Это всё бессмысленно! Нельзя пытаться разрешать мега-проблему — смертельную страшную мега-проблему — на уровне косметики. Нельзя всё время думать о том, как менять мебель или натирать полы в квартире, если квартира подожжена с четырех концов. Ну, нельзя! Надо подняться до уровня проблемы и твердо понимать, что никто не собирается задним числом в чём-то упрекать!

Что представители того метафизического эйдоса, который называется ЦК КПСС, не хотят упрекать какой-то другой эйдос, именуемый КГБ, — что не об этом сейчас идёт разговор. Что дело не в блуждающей почке, а в жизни и смерти. Вопрос о небытии России или бытии.

Что пишет Ракитов в 2005 году (которым я маркирую начало истории, которую удалось сейчас, в 2012, сорвать, — истории о распаде страны)? Что писал Ракитов уже с 2005 года? Что Россия должна быть расчленена, потому что самое главное — это чистые сортиры, что должны быть маленькие страны с чистыми сортирами. Что судьба России — это сто Даний. Откуда возьмутся Дании? И почему все эти Дании не начнёт поглощать Китай, или Ислам, или бог знает кто ещё? Было непонятно. Но это же был знак! За этим знаком начались знаки с Запада о необходимости отдать Северный Кавказ. За этим всем началась вся эта алхимия с перезагрузкой. Потом началась подготовка вот этого самого «оранжевого сценария», потом его начали реализовывать. Ну, хорошо, отбились мы — дальше-то что? Дальше что? Как мы делимся на людей, которые говорят: «И пусть России не будет — зато будут чистые сортиры!», и людей, которые говорят: «Мы Россию не отдадим!»? По какую сторону окажутся люди, дававшие Присягу, люди, которые говорили, что те, кто хотят Советского Союза — это чудовищные негодяи-интернационалисты, а вот тут-то есть русская страсть, русская судьба и русское величие? Ну, так где же величие? И вместо того, чтобы всё это обсуждать, нужно просто перекатывать слова? Ну, когда их перекатывают Рац и Котельников — тогда это одно, эти люди, в конце концов, ни за что не отвечают (есть такое свойство нашей интеллигенции — «петух прокукарекал, а там хоть не рассветай»). Но когда это делает генерал Армии и КГБ, человек, в руках которого находились все нити, включая идеологические, — извините, но так нельзя.

У меня тут папка лежит на столе, которую я бережно собрал, — вот, видите — такая папка [показывает папку с листами], в которую я бережно собрал всё, что называется «попытки осмыслить поствыборную ситуацию», размышления. Я терпеливо читаю всю хрень, которую пишут, в попытках найти хоть одну статью, как говорил Серго Закариадзе в бессмертном фильме «Отец солдата»: «Я хочу услышать разумное слово, наконец», любое. Поскольку меня интересует Россия, а не моя политическая карьера, то мне всё равно, какое. И что же я читаю?

Вот, Сергей Караганов в «Конвергенции наоборот» в газете «Ведомости» <27.03.2012— Эта публикация основана на статье «Политический процесс: Конвергенция наоборот» из газеты «Ведомости» от 27.03.2012, № 54 (3068)> пишет:

— Кто это отказывается-то? Имя, пожалуйста, — отказ Соединённых Штатов Америки от… — а кто там отказывается-то?

— кто отказывается?

— это господину Караганову кажется, что их «несёт бог знает, куда». Они движутся к своей цели, непостижимой для господина Караганова.

— господин Караганов уже признал, что это имеет место — как всегда, последним догоняет. Но как он это интерпретирует? Что это безумцы, или идиоты, или ничего не понимающие люди, а не то, что это — Новый Проект. Это проект, пришедший на смену Модерну, господин Караганов!