Чтение онлайн

Однако стон и грохот все еще стояли вокруг, земля продолжала дрожать и ходила ходуном. Тяжелые ее комья, поднятые взрывами бомб высоко в небо, с грохотом оседали на тот район, где был расположен третий взвод.

Много смертей успел повидать я за год войны, однако одна, сегодняшняя, своей нелепостью запомнилась мне на всю жизнь. На моих глазах во время артобстрела был убит прямым попаданием снаряда старший сержант Петр Деревянко — наш парторг, любимец батальона. Он всегда вовремя появлялся там, где был нужен. Двадцатитрехлетний парень, Петр и в мыслях не допускал, что он погибнет. «Мы еще с вами ничего не сделали для победы над врагом, нам умирать еще рано. Мы еще в Берлине должны побывать», — говорил он бойцам, вселяя в них уверенность в собственных силах. Такую мысль он внушил и мне. Он любил жизнь, любил и понимал людей.

И вот нет нашего Петра… Только что мы с ним разговаривали на КП роты, пережидая бомбежку. Едва она прекратилась, Петр не стал ждать и минуты.

— Я в третий взвод. Там, кажется, ребятам было туго.

Он успел добежать лишь до второго взвода, стоял и разговаривал с одним из бойцов, когда внезапно, следом за бомбежкой, начался артобстрел. Второй снаряд, упавший в расположении взвода, разорвался под ногами Петра.

Когда после артобстрела я добрался до второго взвода, все было кончено: на месте, где стояли Деревянко с бойцом, зияла огромная воронка…

Но горевать было некогда. Война продолжалась.

— Проскочил, укрылся или убит? — беспокоились мы о телефонисте, до сих пор не вернувшемся на КП.

— Не проскочил! — в какой уже раз произнес радист Сергей Аксенов. — Нет связи! — говорил он, продолжая накручивать ручку безнадежно молчавшего телефонного аппарата.

В это время снова задрожала, заходила ходуном земля — это немцы произвели новый артналет на наши траншеи. Под прикрытием артогня, прямо за разрывами своих снарядов, в лощине снова появились фашисты. Что-то горланя на ходу, они быстро приближались, строча из автоматов разрывными пулями. Стоял невообразимый шум вокруг, но на опытных, обстрелянных красноармейцев старания фашистов не подействовали — я видел, как быстро занимали свои места бойцы в стрелковых ячейках.

В пылу наступления за бешеной трескотней своих автоматов немцы не обратили внимания на мои выстрелы им в спину, не заметили и самой землянки, — КП роты оказался теперь у них за спиной, расположенный в насыпи железнодорожного полотна. Они устремились вперед, все еще не теряя надежды покорить недоступные для них русские траншеи. Наш КП и мы трое — я, санинструктор Князев и радист Аксенов — оказались, таким образом, не только отрезанными от роты, но остались еще и без связи со взводами. Подходили к концу и боезапасы: патроны, что были у меня, да несколько гранат — вот и все, чем мы располагали.

— Да… Не густо у нас, ребята, в арсенале-то! Да ничего, выдюжим! Уверен, нас выручат! И не только нас, но и роте помогут! — подбадривал я своих товарищей, да и себя тоже успокаивал. — А КП мы все же удержим!

Я не ошибся: комбат Архипов собрал и выслал нам в помощь всех снайперов батальона, усилил роту взводом пулеметчиков, которым командовал снайпер и толковый пулеметчик сержант Иван Карпов. Комбат сконцентрировал на участке почти всю имеющуюся у него в наличии огневую мощь. А из наших тылов по лощине снова били полковая артиллерия и зенитная батарея Семена Юшина. Но об этом мы узнали чуть позже. Пока же нужно было решить, что делать нам самим.

Через щели в двери землянки была видна почти вся лощина, по которой бежали сейчас к траншеям фашисты, а в небольшое оконце хорошо просматривалась наша оборона. Как и прежде, фашистов было очень много.

— Готовь гранаты! — крикнул я Анатолию Князеву, разбивая прикладом винтовки оконце. — Буду помогать ребятам прямо отсюда! А ты гранатами не подпускай фашистов близко к землянке, карауль вход! Ты, Серега, попытайся все же как-то наладить связь — артобстрела, кажется, больше не предвидится! Попытайся выбраться наружу — Князев тебе поможет.

Выстрел за выстрелом посылал я в спины наступавших фашистов. Пока это удавалось легко: фашисты не видели меня и не могли слышать моих выстрелов. И ведь не только же от моих пуль они падали — мне очень хорошо было видно, как отбиваются от гитлеровцев наши бойцы. «Лишь бы там были живы командиры, хотя бы один!» — думал я, в который уже раз перезаряжая свою снайперку.

Санинструктор Князев, давно уже расстрелявший из «нагана» все свои патроны, кроме трех, оставленных «на всякий пожарный случай», как он сказал, следил сейчас за моей стрельбой и подсказывал:

— Вон, слева, офицер появился, руками машет. Сейчас в траншею спрыгнет. Бей же его! — кричал он, и я мгновенно усмирял не в меру ретивого фашиста. А когда очередной немец замертво падал от моей пули, Анатолий подсчитывал, забавно приговаривая:

— Двенадцатый отыгрался!.. Семнадцатый приказал долго жить!.. Вознесся на небеси двадцатый!..

В такой лихорадочной стрельбе, в боевом азарте я не заметил, как и сам начал вслух приговаривать перед тем, как уложить следующего фашиста:

— Ну, молись Богу! Царствие тебе небесное, сук-к-кин ты сын!..

И, снова посадив на мушку очередного гитлеровца, плавно нажимал на спусковой крючок:

— Преставился, гад?

Однако, опомнившись, сказал Князеву:

— Слушай, не гуди ты мне тут под руку! Всех все равно не сосчитаешь. Давай-ка лучше делом займись — помоги вон Сергею дверь открыть! Ведь в случае чего — не выскочить нам отсюда!

Радист Сергей Аксенов уже давно пытался открыть дверь землянки, но все безуспешно: она была зажата трупом фашиста, которого санинструктор Князев свалил выстрелом из нагана в упор, прямо через щель. Князев пришел на помощь Сергею, и дверь наконец поддалась. Через нее выскользнул наружу Аксенов, прихватив с собой несколько ручных гранат и оборванный кусок телефонного шнура.

Отсутствовал Сергей недолго. Едва успел он где-то неподалеку соединить концы перебитого осколком снаряда провода, как в землянке тут же зазуммерил телефон.

Князев подошел, взял трубку.

— Алло, алло! «Ромашка»! Почему молчите? Говорит «третий»! Что там у вас? Вы слышите меня? Доложите немедленно обстановку!

— «Третий» спрашивает обстановку! — посмотрев на меня, сказал Князев. — Начальник штаба батальона звонит! — для убедительности добавил он.

— Ну и доложи! Ты что, не знаешь, что ответить? Тогда скажи, что… — Но я не успел договорить, как в землянку пулей влетел Аксенов. Вслед за ним раздалось несколько разрывов.

— Опять бросать начали, сволочи! Ну как? Порядочек? Заработал? — И он выхватил у Князева телефонную трубку: — Товарищ «третий»! Докладывает радист Аксенов! Телефонист убит, связь я только что восстановил. Нас на КП сейчас трое: снайпер Николаев, санинструктор Князев и я. Мы отбиваемся от немцев, они перекатываются через нас, прут на траншеи роты…

— Скажи, что просим огня артиллерии на себя! Пусть ударят по лощине покрепче! Вон их тут сколько — всех не перестреляем, — подсказал я Аксенову.