Чтение онлайн

Капитан Ландрини, измученный недавним десятичасовым штормом, повернул голову и ошеломленно застыл. Он оценил все детали сразу, и они запечатлелись в его памяти с удивительной яркостью: поза лежавшего на боку мужчины с двумя пулевыми отверстиями в черепе, за его спиной – девушка с кровоподтеками на теле и следами удушения на шее. Ландрини стало жутко, ему почудилось, будто воздух из каюты пропал, а стены ее вот-вот рухнут. Он спросил странно высоким голосом:

– Кто этот человек? И кто эта женщина?

Всякий раз, волнуясь, он начинал говорить таким голосом – высоким, почти женским. Боже правый, как Ландрини ненавидел себя в такие минуты! Но Моосбруггер не обратил на это никакого внимания. Он смотрел, кривя губы, на мертвых мужчину и женщину. Вид у него был такой, будто он наблюдает досадную неприятность, происшедшую по чьему-то недосмотру.

– Этот господин – надворный советник Хуммельхаузер из Вены, – наконец проговорил Моосбруггер. – Он еще нахваливал наши устрицы вчера вечером.

Старший стюард с переброшенным через левую руку пестрым полотенцем встал рядом с Ландрини у постели, словно собираясь сервировать стол. Ландрини, форменные брюки которого были измяты, спрашивал себя порой, почему Моосбруггер всегда выглядит как с иголочки, будто только что надел свежевыглаженный мундир.

– Надворный советник, – проговорил Моосбруггер равнодушным голосом официанта, – всегда был в высшей степени удовлетворен нашим обслуживанием.

Его речь всегда казалась гладкой, ровной – как бы отполированной до скучного блеска Кто не знал Моосбруггера, мог предположить, что это у него такое особое чувство юмора, но Ландрини-то знал правду: ни капли юмора у Моосбруггера не было.

Ландрини откашлялся, чтобы вернуть голосу нормальное звучание, и спросил:

– А эта женщина? – Он отвел взгляд от убитой, понимая, что, вопреки своему желанию, не сможет забыть ее.

Моосбруггер с досадой пожал плечами.

– Не имею ни малейшего представления, капитан. Это каюта для одного человека.

– Были в первом классе одинокие дамы?

Моосбруггер ненадолго задумался.

– Только княгиня Монтальчино.

– Это она?

– Нет, капитан.

– Тогда кто же она?

– Она не из первого класса, это совершенно точно. Наверное, она с верхней палубы. Могу предположить, что надворный советник хотел что-то с ней обсудить. А тут как раз налетел шторм, и ей больше не удалось вернуться в свою каюту.

Предположение, будто надворный советник пожелал что-то обсуждать с этой девушкой, показалось капитану презабавным.

– Остается только догадываться, за каким таким занятием их захватил шторм, – сказал он.

– Как вас понимать, капитан? – Моосбруггер выжал из себя улыбку – так он поступал всегда, когда кто-то из гостей делал заказ, который требовалось уточнить.

Ландрини усмехнулся, глядя на него.

– Не думаю, что шторм застал надворного советника и эту женщину за обсуждением серьезных проблем.

Моосбруггер открыл и тут же закрыл рот. Ландрини заметил по выражению его глаз, что он тоже начал о чем-то догадываться.

– Не хотите ли вы сказать, что надворный советник пригласил в каюту, – Моосбруггер кашлянул, чтобы прочистить горло, – что господин надворный советник пригласил в свою каюту.» портовую девицу?

– Поезд из Вены пришел точно по расписанию, – сказал Ландрини, с удовлетворением отметив, что вполне владеет своим голосом. – Так что у надворного советника оставалось два часа свободного времени, чтобы познакомиться в порту с этой девушкой и пригласить на борт, купив ей билет во второй класс.

– Не могу себе представить, – начал Моосбруггер, – чтобы такой господин, как надворный советник, пригласил портовую девицу…

– И тем не менее он сделал это, – перебил Ландрини. – Что, очевидно, кому-то пришлось не по вкусу. – Он резко повернулся в сторону двери. – Ты немедленно отправишься к полицейским на площади и вызовешь их на корабль, – приказал он матросу. – Перекройте переходы в первый класс И задерните наконец этот проклятый полог! Скажешь полицейским, чтобы вызвали из палаццо Тронов комиссара Трона. У нас, мол, на борту два покойника!

– Этот комиссар живет в собственном палаццо? – спросил стюард, повысив голос.

Тем временем они успели выйти в коридор, и Ландрини наблюдал за тем, как Моосбруггер закрывает каюту надворного советника на ключ.

– Хозяйка палаццо – графиня Трон, мать комиссара.

– Что могло заставить графа взяться за работу в полиции? – полюбопытствовал Моосбруггер. Граф, живущий в собственном палаццо и работающий в полиции, – это поразило Моосбруггера куда сильнее, чем недавно обнаруженные трупы.

– А что заставило вас, Моосбруггер, работать стюардом?

Брови Моосбруггера выгнулись дугами.

– Мне приходится зарабатывать себе на жизнь, капитан!

– Вот и графу тоже, – проговорил Ландрини.

Такса графини, длиной не больше полуметра, с влажным носом, протиснулась сквозь щель в двери и, почесываясь обо что попало, прошествовала через просторную спальню. На коврике у кровати она подпрыгнула и шлепнулась на простыню, под которой лежал Трон. Прежде чем она успела облизать своим шершавым языком его лицо, энергичный удар кулака столкнул ее с кровати на коврик.

Несколько мгновений Трон лежал на спине, испытывая детское удовольствие от того, как мгновенно отреагировал: перевернулся на спину и двинул кулаком наугад. Бум! – въехал собаке по ребрам, может быть, даже сломал парочку. Неплохая реакция для человека, который только что проснулся, подумал Трон.

Закрыв глаза, он глубоко вдохнул как бы снимая напряжение, и опять откинулся на подушки. Этот молниеносный удар дался ему нелегко. Трон вдруг почувствовал себя не просто невыспавшимся, а очень усталым. Это была усталость потомка древнего рода Накопившаяся безмерная усталость минувших веков. Никакой сон не смог бы унять ее. Задолго до того, как было воздвигнуто это палаццо, во времена, когда большая часть города у лагуны еще состояла из поросших камышом островов, Троны уже обживали эту часть Венеции. Троны – один из старейших в городе родов. Род был таким древним, что при мысли об этом Трону подчас делалось не по себе.

Когда он вновь открыл глаза, то заметил в полутьме спальни две светлые полоски – тонкие утренние лучики, пробивающиеся над спущенными гардинами на окнах.

– Он всего-навсего хотел поздороваться, – проговорил кто-то рядом.

Трон повернул голову и увидел Алессандро, своего камердинера и управляющего в одном лице, который неслышно переступил порог спальни. Через левую руку у него было переброшено полотенце, в правой он нес кофейник. Алессандро прошел через всю спальню (Трону захотелось, чтобы он споткнулся о какой-нибудь из разбросанных по полу вчера вечером предметов) и остановился у туалетного столика. Здесь он подлил горячей воды из кофейника в таз; потом Трон услышал привычный звук – это Алессандро поставил тазик на мраморную плиту туалетного столика. Зимой Алессандро всегда подогревал ему воду для утреннего туалета.