Чтение онлайн

В том поможет мне Весна.

Летних дней горячих, знойных выпьем озорной настой,

А когда наступит снова праздник стужи ледяной,

Я вернусь к тебе Снегуркой, милый Ваня мой, родной.

Вот ответ! Опять по русский!

Был готов загоревать,

но опять, лишь только радость

Русь смогла из горя взять!

Утерев слезу скупую,

вспомнил Ванька, как потом

свадьба вся заголосила:

«Сколько-ж русским можно жён?!»

Вот же вредные создания,

не корми – дай уколоть,

объяснили-ж всё понятно,

не бузи, не колобродь,

так ведь нет, испортить надо,

царь с Каратом – тут как тут:

«Что-то всё здесь, как в тумане

и про свадьбу тут нам врут».

– Это что же здесь выходит?

– Ставим мы вопрос ребром!

– Пусть Снегурка нам ответит…

– Сколько русским можно жён?

Понеслась по кочкам свадьба,

теме странной дав добро.

Рот открыл? Пожалуй, в свалку.

Где там лишнее ребро?

Слава Богу Дед Мороз,

не страшась прямых угроз,

взял своим авторитетом,

снял с повестки сей вопрос.

Все тогда забыли разом

про Снегурочки слова,

свадьбу дальше отыграли –

песни, танцы до утра…

…А теперь, Иван забытый,

как весною весь разбитый

снеговик, всё понял вдруг,

не услышав милый стук

каблучков в палатах гулких.

Пусто в древних переулках…

Весь обмяк он и раскис,

как нашёл заветный лист

и знакомый подчерк-бисер

пробежал глазами вниз:

«Милый, Ваня, дорогой, расстаёмся мы с тобой.

Сердце рвётся от тоски, но разлучница любви,

Так юна, и так свежа, так проворна и светла,

Что, мой сокол удалой, я склоняюсь пред Весной.

Ах, печальная судьба…

Верный друг, сама Зима, строго чтя глас Бытия,

Уступает место ей. Я ж лишь следую за ней…

Как любовь моя светла, как та первая свеча, что горела у тебя

В час, когда ты весь дрожа, Рубль серебряный достал

И меня к себе позвал, в домик свой, как в царский зал…

Жарко, Ваня, ухожу… как же я тебя люблю…

Я на "Пасху" напекла куличей – всё для тебя.

Кушай, Ваня, не худей, да не часто "колу" пей.

Сей напиток не живой и состав в нём очень злой.

Лучше чисти им ковры от бактерий, да углы.

Солнца яркий диск встаёт, горизонт Весну зовёт!

И Снегурочка твоя, плача, в торжестве добра, таит…

Таит без следа…

Здравствуй, первая Заря, без любимого!

Твоя – навсегда!

О, Витязь мой, как же я люблю тебя… На "Покров" встречай меня…»

Хутора, станицы, грады,

вся страны рыдать пошла,

как узнали в государстве,

что Снегурочка одна

от любимого супруга,

от Ванюши, от царя, улетела…

Улетела…

Вот же вредная судьба.

Не блестят теперь по небу

санки с милою четой,

не балуется наш Ваня

в них с супругой молодой.

Всё забросил:

государство, и столицу, и казну,

и поездки за границу,

взял, на всё махнул: «Уйду».

Сел на санки и умчался

в направлении зимы,

там, где хлад от океанов,

где арктические льды.

Прилетел на самый полюс,

ледяной меридиан,

чтоб вернуть к себе Снегурку,

или в айсберг вмёрзнуть там.

Ночь там целую бродил,

в небо звёздное молил,

звал с рублём и без рубля,

но Снегурочка нема,

ни ответа, ни привета,

уж пронзён лучом рассвета лёд,

а молодец один,

как в снегу аквамарин,

весь продрог, весь околел,

будто зомби посинел.

Но упрямством наделила

Ваньку Русь и в этом сила,

всё-ж добился своего

и на небе для него

появился облик милой,

им Снегурочки любимой.

Парень ахнул: «Хороша…

От меня зачем ушла?»

И упал на лёд звенящий

он без чувств, как йог молящий,

что, увидев вдруг Того,

кто отдал звездам тепло

в мире вечной темноты,

запустив кольцо Судьбы,

и Кого так йог искал,

сотни жизней расплескал

на осколочки судьбы…

– Вот конец любой любви…

АЛЁНКА

…Как очнулся наш герой снова в санках над страной,

я сказать вам не смогу, сам в прострации слежу…

Но Ивана я заметил вновь,

когда легко паря

над апрельскою дубравой,

санки, слушаясь себя,

и его судьбу решая,

принесли богатыря в лес,

к полянке не большой

с покосившейся избой.

Санки, вытряхнув героя

на подснежники – глазки,

удалились за берёзку:

«Это пусть богатыри

разбираются, чего там –

вдруг, у старенькой избы,

что укрылась в глухомани,

две куриные ноги».

Петли скрипнули дверные

и на древнее крыльцо,

ножкой босенькой вступило

чудо юное… «Кино-о, -

прошептал Иван и глубже

он в подснежники залёг.
–

Поглядим-ка, кто тут вышел

на укрытый мхом порог».

То красавица лесная…

не заметив чужака,

песню звонко напевая,

два ведёрочка взяла

и пошла легонько в горку.

«Значит где-то там вода, -

вдруг подумалось Ивану.
–

Пить охота… Два б глотка».