Чтение онлайн

Рубль златой взамен бумаги

в оборот пустил. Дворняги…»

Тут "Богати" подскочил, бугорочек зацепил,

Крутанулся на асфальте и Обман педаль вдавил:

«Этот вольности росток,

непонятный всем Восток,

роет ямы на дорогах

для прогресса… В нём порок.

Что там кризис? – Ерунда.

Русь – вот главная беда.

А, точнее, сам Иван

и его семейный клан».

…Солнце к Месяцу склоняясь, подмигнул

И, чуть дивясь на земную суету, пробасил:

– Понять смогу

я земную чехарду,

лишь покуда райский свет

будет лить с благих планет

благость, радость и любовь,

в мир, где часто льётся кровь,

в мир, где чаще на коне

зависть, жадность, и в вине

дух мятежный ищет правды,

где враги не так коварны,

как друзья, где предаёт друг,

а „верная“ любовь,

изменяя вновь и вновь,

оправдания не ищет,

потому что „правду“ ищет.

Не спалю лучами я

этот мир, покуда я,

хоть одно создание вижу,

что хоть видит эту грыжу

и томится, но живёт,

мир собою бережёт.

«Да и я не упаду

в мир хрустальный, сберегу

я планеты тонкий слой,

Солнце братец, я косой

не скошу сей мир подлунный, -

Месяц гласом громким трубным

братца Солнце поддержал

и смеясь, так продолжал, -

В этом мире для меня

будут главным два сосца

для младенца, что зовёт

писком мамку. Кто тут врёт?

Дарит в мир надежду он,

что спасёт, иль сам спасён

будет он – Затем рождён!

Материнская любовь

в мир надежду дарит вновь».

– Ну, так дальше. В путь. Вершим.

Месяц, братец, поспешим.

Сказок много, но одна –

наша, лучше, как всегда!

И свершив полезный круг, по экватору вокруг,

Солнце с Месяцем, катясь через небо не таясь,

Появились снова там, где весной уж был Иван.

Где в урочище тайги был он гостем у Яги,

И куда его опять глаз зелёных томных гладь

изумрудною волной тянет силой озорной.

ДОЖДИК. АВГУСТ и СЕНОВАЛ

Как накаркала Яга,

вослед молодцу глядя,

так и сталось – голова

закружилась молодца

и любовный сладкий хмель,

сбросив с петель мнений дверь,

Ваню с девицей красой

разом ухнул в летний зной.

И грохочущей грозой

хитрый, шумный, озорной

Август их к себе загнал

на избушку в сеновал

и, танцуя по доскам

градом хлёстким в барабан,

в тучах радостных урча,

он сквозь громы хохоча,

спрятал первый поцелуй

в диком танце ливня струй.

Самый первый поцелуй…

Что ж, Яга, давай – ликуй!

Сладкий, нежный, жаркий вздох,

уст лобзаний, первый «Ох…»

лишь услышал он хитрец,

Август – жадный сорванец.

Даже Солнце – глаз богов,

Даже Месяц – друг всех снов,

Даже Кама – бог любви,

насладиться не смогли,

страстью первою любви…

Среди грозных облаков

спрятал нежную любовь

Август, ласковый хитрец.

Скаль же зубы, сорванец.

ПОСЛЕ ДОЖДИКА

Царь не может без царицы, как и сказка без жар-птицы!

Эй, Народ, встречай царя! Златом бей в колокола!

Златом бей в колокола –

Свет-Алёнушке – Ура!

На двуглавой на Орлице,

в злате крылья чудо – птице,

наш герой с невестой скромной,

пребывает в духе ровный.

«А Снегурка? Вот те на…

Слышь, сосед, вот чудеса.

Царь то наш поди женат, -

под крылом бурлит Арбат.
–

Чай поди не мусульманин,

не индус, а христианин!»

– Вот природы чудеса.

Свадьба что ли? А когда?

– Как когда? Туда-сюда.

Ах, отстаньте, кум, кума,

гляньте лучше в небеса,

как невеста хороша!

– Девки тем и хороши,

что запрятаны грехи.

– Кум, кума, да бросьте вы

полоскать другим портки.

Главное, что наш Иван

снова в духе и врагам

Русь-Златую не сломить.

Ей, Жар-Птицею парить

снова в небе голубом

и смеяться над врагом!

Ну, а те уж копошатся, им в открытой драке драться смысла нет,

И вот у них, план созрел – пахуч, да тих.

Новый, смелый, долгожданный, обещающий, желанный.

Сам Обман предложил план: «Главный кто у них?.. Иван.

Вот его и украдите. Царство в пепел разорите…»

КАЛИИН ВЕРНОО – ШПИОНКА СУПЕРЭКСТРАКЛАССА

Был на острове агент,

всем шпионам – монумент,

звался кротко он – Верноо,

был прекрасен, как в кино,

хваткой был, как вурдалак,

ну, а образ – наивняк.

Зубки – жемчугом слепят.

Губки – дудочкой свистят.

Локоны – ну, в точь пастушка,

что глядит с молочной кружки.

Ножки, бёдра, то да сё,

всё как надо – как кино.

«007» был для неё, палочкой от эскимо.

Всё что надо, всё могла,

зубками из «Калаша»

трассеры, стуча, цепляла

и могла под одеяло

полк элитный заманить

и лягушек им скормить.

Лишь в одном была плоха,

мизер, мелочь, ерунда –

для её длиннющих ног

наш глубокий русский слог