Чтение онлайн

Я сидел в кабинете часов до десяти, пытаясь вникнуть в суть всех махинаций Баринова. Кое-что меня шокировало, кое-что удивляло, причины некоторых событий теперь наконец-то мне стали понятны, другие цифры оставались для меня лишь цифрами, и я откладывал эти отчеты, чтобы завтра спросить в бухгалтерии их значение. Отчет по работе за декабрь для Виолетты обещал произвести эффект разоравшейся бомбы, и пусть меня заденет осколками, проснувшийся во мне борец за справедливость знал, что так будет лучше, а ведь, повторюсь, с корпоратива прошло всего несколько дней.

Около девяти в кабинет бесцеремонно вошел Петрович, толкнув дверь ногой, затащил внутрь большую стремянку, деловито раскрыл ее под мерцающей несколько дней подряд лампочкой. И только потом обратил внимание на меня.

— О, Гоша, — удивился он. — А я думал, тебя уже после шести как ветром сдует.

Я не стал ничего на это отвечать. Я всегда считал, что если работа персонала налажена, то руководитель может появляться на работе, когда ему удобно. Все гуру популярного менеджмента говорят, что самое сложное — руководить. Но только недавно стал понимать, что лично моей заслуги, да и Баринова тоже в том, что все работают и знают свои обязанности от и до, нет. И все зависит отнюдь не от меня, а от презираемой мною ранее Альбины, которая все так умело и организовала.

— Да я тут отчет составлял для Виолетты.

— Что больше, чем одно предложение: «У нас все нормально, не переживайте», — удивился Петрович. Я и подумать не мог, что этому древнему дядьке, которым пугают детишек наши аниматоры, свойственна такая театральность. Кстати, отчет для Виолетты у меня и правда обычно были короткими, потом она просто включала следователя и задавала миллион вопросов в секунду в то время, когда я извивался, как уж на сковородке, так как не владел и половиной информации.

— Ладно, — сжалился он, — не обижайся. Я ведь только старый ворчащий дед, а ты руководитель высокого уровня, — с этими словами она забрался на стремянку и принялся выкручивать лампочку. — Просто таким мальцам, как ты, все слишком легко дается и от рождения, и по жизни. Как бы Виолетта не держала тебя в ежовых рукавицах, говнюк Баринов все равно устроил рай на земле. А таким как Альбина все дается непросто, вот и черствеют они с виду, суровые такие становятся, а копни поглубже, маленькую девочку найдешь наивную, восторженную. Вот только проблема в том, что в наше время копать никто не хочет. Все ждут счастья палец о палец не ударив. Надеясь, что самая блестящая стекляшка — натуральный бриллиант.

Раньше бы я пошутил, что Петрович бухой или накурился, но сейчас почему-то просто сидел и слушал, выкрутив одну лампочку, он вкрутил другую и в кабинете стало гораздо светлей и уютней.

— Альбина попросила, — пояснил разнорабочий. — Целый список дел составила перед увольнением. Волнуется. Вот таких сотрудников надо на руках носить, а не бабушкиных внучатых племянников. Впрочем, мне ли судить.

Складывая лестницу, он обернулся к пустующему стулу Альбины и задержал свой взгляд на одиноко стоящем ананасе. — Впрочем я как вижу, и ты повзрослел за последние несколько дней, малец. Твой подарок?

Я неопределенно пожал плечами. Какими бы меткими фразами Петрович не оперировал, я не собирался делится с ним этой частью своей жизни.

— Что нос воротишь? — проворчал он. — Я эту бутылочку хорошо знаю. Она ее последней делала и конфетки эти тоже лепила. Ты наверняка даже не заметил, что это те самые, которые ты в прошлом году нахваливал. А она запомнила. Вот вроде умная девчонка, а влюбилась в такого идиота. Я прям не знаю. Не достоин ты ее, Гош, я так скажу.

Я тупо смотрел на него, пытаясь понять логику его словесного сумбура, а он огорошил меня еще одной новостью.

— И вопреки мнению твоих подружек, скажу, что Виолетте Альбина ничего не говорила. Это я. Я ей на тебя жаловался последние полгода. И про игрушки рассказал, и про другие косяки. Так что она давно в курсе реального положения дел. Можешь не стараться, бумагу не марать.

— Вы? — удивился я. — Но зачем?

— Мы с ней, если помнишь, в одной классе учились лет сто назад. И я ведь тоже не всегда разнорабочим был, я полковник в отставке. А ты маменькин сынок, что ныне называется «мажор». Надо же было тебя хоть как-то взбодрить, на место поставить.

— А Виолетта, почему она мне ничего не сказала, если и так была в курсе всех махинаций?

— А ты подумай. Все, потому что каждый набивает свои шишки сам и должен думать своей, в первую очередь, головой.

Альбина

Я это сделала, я это действительно сделала. Уволилась из компании, швырнула заявление Баринову на стол и была свободна, как птица. Конечно же нет. Это в фильмах ты бьешь морду обидчику, хватаешь коробку с личными вещами и за тобой бегут коллеги, чтобы организовать массовый танец под Джерри Холливелл. В жизни все гораздо прозаичнее и менее радужно.

Я ушла из компании, написав заявление на следующий день после корпоратива. Взлом Титова, в котором снова обвинили меня, стал последней каплей.

— И что вы прикажите мне с этим делать? — пренебрежительно просил шеф, ознакомившись с бумагой.

— Подписать, очевидно, — сказала я спокойно.

— Каковы же причины вашего увольнения?

— Я думаю они очевидны. Я посредственный руководитель и так себе работник. Персонал не слушает меня. Совершает ошибки, из-за которых страдаете вы. Видимо мне стоит поискать себя в другой сфере.

— А, — кивнул он. — Ну правильно. Хорошо, Одинцова, что вы это сами поняли. Могли бы вы кого-нибудь порекомендовать на свое место?

Я не удивилась что Баринов воспринял мой сарказм за чистую монету, решив это я действительно считаю себя таким хреновым специалистом. А вот просьба посоветовать кого-то на мое место после всего сказанного выше, была дикой. Меня прекрасно смогла бы заменить Оля. Она хорошо знала работу, в отличие от меня более сдержанна и умеет говорить с клиентами, а Эля стала бы ей хорошим помощником в этих делах. Но я не настолько ненавидела подруг, чтобы сломать им таким образом жизнь, и ответила так:

— Диана неплохо справилась бы с это работой и с Игорем они хорошо ладят.

— Отлично, спасибо за совет, — поблагодарил Баринов, сияя, как тульский самовар, словно цель его жизни была в моем увольнении.

Расчет я получила с тот же день и ушла из компании с чистой совестью. Вообще я рассчитывала на отработку в две недели, но ее мне не предложили.

Позже мне стало стыдно, когда девочки рассказывали, какой бедлам начался после моего ухода, как крутился в одиночку Титов. Поэтому обрадовалась, как ребенок, когда спустя два дня мне позвонил Баринов с просьбой выйти на период новогодних каникул в усиление. Но Оля вырвала у меня трубку и сказала чужим голосом: «Она в больнице». Я пыталась возразить, но знающая меня довольно-таки хорошо Эля, не давала мне забрать телефон назад. А когда разговор завершился, наша милая и добрая Элечка строго сказала: