Снежинка для бандита
Шрифт:
Папа все это время стоит у входа в номер. У меня не возникает даже мысли спорить с ним и настаивать, чтобы он вызвал полицию. Ведь в номере полно доказательств. Я думаю, что он делает так, как лучше для меня. Я не знаю, как смогла бы рассказывать чужим людям о том, что со мной делал этот скот.
Меня штормит, и только тогда папа поддерживает меня под локоть. Но у меня такое чувство, что он в любой момент отдернет руку, да еще и брезгливо вытрет ее салфеткой. Я больше не его принцесса. Я чья-то подстилка.
– Надень капюшон и надвинь его на лицо. Не хочу, чтобы ты на камерах светилась. И так теперь позора не оберешься.
Он доводит меня до машины и заталкивает на заднее сиденье. Он приехал один.
Мы доезжаем до дома в тягостном молчании. А все должно было быть не так. Почему он не хочет за меня вступиться? У него же есть знакомые, деньги. Он может, если захочет. Не хочет?
Он заводит меня в дом. Мы идем в кабинет. Мама видит меня и бросается ко мне с воплем:
– Лерочка!
Но он останавливает ее коротким движением руки:
– Погоди ты, курица.
Она тихо семенит за нами.
В кабинете я без сил опускаюсь в кресло. Мне бы лечь, отдохнуть. Да и к врачу, наверное, надо.
Но первое, что папа спрашивает:
– Как ты попала к Власову?
Я и не подумала о том, чтобы солгать, как-то обелить себя.
Тихо шепчу:
– Я сама к нему пришла.
Допрос продолжается. Без всякого сочувствия.
– В чем ты была одета?
– В нижнем белье и шубе, - ответ звучит еще тише.
– Ах, ты, б***ь!
– вскрикивает он и замахивается, чтобы ударить.
Но у него на руке виснет мать:
– Не надо, Илюша! Она и так едва живая.
Но он стряхивает ее с руки, делает шаг ко мне и хватает меня за подбородок, поворачивает мое лицо к себе то одной стороной, то другой и спрашивает зло:
– Почему на лице следы от пальцев? Ты у кого-то из этих в рот брала?
Я краснею от его слов, а он отпихивает меня за лицо от себя. И правда берет салфетку, а потом вытирает руку, которой до меня дотрагивался.
Я все же решаюсь заговорить:
– Папочка, меня изнасиловали. Я не хотела...
Его взгляд я запомнила на всю жизнь.
– Я ж любил тебя...
А сейчас я ничего не достойна... Как хорошо, что я не могу уже плакать.
Потом он обращается к матери:
– Чтобы через час этой б***ищи, здесь не было. У твоей матери осталась коммуналка? Вот туда ее отправь. И денег дай пять тысяч. Больше не давай. Кое-что из вещей ей с собой дай, что похуже. И пусть проваливает.
Мама бледнеет:
– Илюша, она же наша дочь!
– Нет у нас больше дочери! Тебя что-то не устраивает, уезжай с ней. А эта пусть живет, как хочет.
Он подходит к бару, наливает себе выпить и рычит:
– Вон пошли, шалавы!
Как только мы выходим в коридор, я осмеливаюсь спросить:
– Как же так, мам?
Но и она шипит на меня разъяренной кошкой:
– Ты сама во всем виновата! И не думай, что я мужа на тебя променяю. Как сказал отец, так все и будет.
Она идет вместе со мной в комнату, собирает мои вещи, пока я сижу у себя на кровати, уставившись в одну точку. Она заставляет меня сходить в душ и переодеться. Я им такая не нужна. Я беру свой старый телефон, в карман мне мама кладет ровно пять тысяч рублей, передает мне чемодан и спрашивает:
– Адрес помнишь? Вот ключи. Езжай, Лера.
– Мам, такси мне вызови. Я не доеду. Ты бы знала, что со мной делал тот мужчина.
– И знать не хочу. Но машину вызову и оплачу. Больше сюда не приходи. Илья не передумает.
Не дожидаясь машины, она провожает меня. Идя по дорожке, я слышу хлопок входной двери. Это за маленькой дурочкой опустился занавес. Бреду к воротам, еле переставляя ноги. С неба валит крупный снег. Лечь бы в него и уснуть. Зачем я нужна?
Но сажусь в такси и еду в свой новый дом. Почему я не умерла?
А еще несколько часов назад я боялась смерти.
Теперь у меня рухнули не только розовые замки. Теперь у меня рухнул весь мир.
Глава 4
Лера
Я захожу в коммуналку. В коридоре свалены какие-то вещи, мне в нос ударяет затхлый запах и еще один - запах перегара. От папы так часто пахло по утрам, пока он не приведет себя в порядок. Но... я им больше не дочь. Он сам так сказал.
Я иду по коридору, пару раз спотыкаюсь о какие-то коробки. В квартире тихо. Неожиданно мне навстречу выходит полная женщина лет 40. На ней надет халат, расстегнутый на груди. У нее опухшее лицо, и рядом с ней вонь становится непереносимой.
– Ты кто такая?
– слышу я грубый голос.
Мне надо добраться до бабушкиной комнаты.
– Я внучка Любови Васильевны.
– Так, она же померла 5 лет назад.
– Я знаю, - отвечаю и иду к комнате 5.
Там жила моя бабушка. Папа ее не любил, поэтому она доживала свой век здесь, пока мама не знала, какую икру ей выбрать для Илюши на завтрак: красную или черную.
– А ты теперь, что ли, здесь жить будешь?
– не отстает тучная дама, - Приперло? Ну, не куксись, не куксись. Ты только осторожней. И дверь в комнату всегда запирай. Вечером придет Евсеевич, он мужик тертый, как бы не испортил тебя. Парень у тебя есть?
Да что она привязалась ко мне?
– Нет у меня никого.
– Сирота, значит.
– Извините меня, я устала очень, - говорю ей.
И закрываю дверь перед ее носом.
Я часто здесь бывала. Бегала тайком после школы и помогала бабушке, чем могла. Мама к ней почти не ездила. Когда меня ловили на том, что я ходила сюда, то меня ругали и наказывали. Ведь папа не велел! А я все равно ходила, стараясь не попадаться.
Никогда не думала, что настанет момент, когда я не захочу жить. Как так можно, не хотеть жить?! Какой же я наивной была. Вот сейчас я не хочу. Наверное, моя жизнь была слишком сытой и спокойной.
Я села на бабушкин диван. Не снимая обувь, в одежде легла на него, свернувшись калачиком. Бабушка бы наругала. Но ее нет. Никого нет. Да и меня тоже нет. Эта поломанная девочка - не я.
И заснула.
Проснулась из-за громкой музыки и пьяных голосов. И это теперь моя жизнь? Так будет всегда?
Мне хотелось в туалет и пить. Но выйти из комнаты было страшно. Я порылась в сумке и нашла бутылку с водой. С жадностью попила. А потом вспомнила, что у бабушки где-то должно быть ведро. Я помнила почти все, как будто была здесь только вчера. Уже стемнело. Я, подсвечивая себе телефоном, нашла ведро и пописала в него. Завтра уберу, когда все разойдутся. Судя по голосам, там мужчины. А они все - бездушные монстры.