Чтение онлайн

Звук треснувшего стекла привел меня в чувство. Печати скоро спадут, а Венера уже находилась в бессознательном состоянии. Хорошо. Так будет лучше для нее.

Треск. Еще один. И снова. Замысловатый рисунок оков покрылся трещинами, словно все это время состоял из тонкого стекла, а красное свечение перемешалась с голубым, что бил из тела девушки. Осталось совсем немного…

"УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! НАСЛАДИСЬ ЕЕ КРОВЬЮ И ТЕЛОМ! УБЕЙ ЕЁ!" — громко кричало сознание, перебивая трезвые мысли. Перед глазами все поплыло, а гнев и жажда убийств застилала обзор. Красная пелена окутала весь мир, заставляя видеть лишь жертву и ее слабые места. Можно свернуть тонкую шейку или впиться в нее клыками, можно вырвать трепещущее сердце из грудной клетки или сделать когтем маленькое, аккуратное отверстие между мягкими полушариями, из которой будет бить рубиновый фонтан… Убить и сделать своей. Разве это не счастье?…

— Неужели ты думаешь, что я так просто сдамся? — усмехнулся я, через силу выдыхая облако черного дыма.

Самый действенный способ прийти в себя. Поджечь легкие, после чего запустить процесс регенерации и резко выдохнуть пепел с углекислым газом, чтобы не отравиться. Поначалу было тяжело и невыносимо больно, но только это помогало мне в борьбе с безумием. Иначе оно охватило бы меня намного раньше. А со временем я перестал чувствовать боль. Вернее, больше не обращал на нее внимание.

Чудовище зашипело. У нас одно тело на двоих: он чувствует мою боль, как свою. Но только физическую, душевная для него чужда. Иначе он никогда не попробовал заставить меня убить тех, кто мне дорог.

Тонкий звон вызвал улыбку облегчения, а в следующий момент все померкло в ярком свете, что исходил от моей девочки. Сила вырвалась наружу, снежной вьюгой сметая все на своем пути. Охотник кое-как удержался на ногах, но довольно хмыкнул:

— То, что надо, — и исчез в ночной тьме.

— Ублюдок, — прошептал я и прижал хрупкое тельце к себе, закрывая ее спину своими крыльями.

Сейчас Венера напоминала свою мать: длинные белые волосы, морозные узоры на бледной коже и холод, который исходил из ее души. Фарфоровая кукла, которая только казалась хрупкой.

Я поднял мирно-посапывающие тело на руки и огляделся вокруг. Снежный сад больше напоминал цветущую оранжерею с яркими красными цветами. Они немного покачивались из-за легкого ветра и вызывали восхищение. Вызвали бы, если бы я не знал, из-за чего они стали такими.

Я посмотрел на дворец. Ни стража, ни гости ничего не заметили. Да, этот подонок был хорош в сокрытии своих дел, но сейчас это только мне на руку. Не будет лишних свидетелей.

Через наспех открытое окно портала я вошел в свою спальню и положил девушку на кровать. Посреди серой комнаты она выглядела как белое пятно. Слишком яркая для такой мрачной обстановки.

"Постите, хозяин… — виновато сказал артефакт, опустив голову, пока я снимал со своей "невесты" украшения. — Я не смогла ее защитить…"

— В этом нет твоей вины. Ты не сможешь ему ничего сделать. Но если он объявится, немедленно сообщи мне, — сняв перчатки, я принялся за самое сложное, но не менее интерсное — платье.

Пришлось подключить всю свою выдержку, чтобы продолжить дело и спокойно уйти. Задачу осложняло еще то, что под такой одеждой не носят бюстгалтеры, и сейчас маленькие, аккуратные сосочки с вызовом смотрели на меня. Упругий бюст слишком соблазнительно поднимался в такт дыханию, а нежная кожа словно была рождена для ласк. Рука уже потянулась к заветному плоду, но стоп-кран вовремя сработал. Черт… Видимо, сегодня я буду спать на диване.

Сделав глубокий вдох и поборов желание прикоснуться, я накрыл голое тело одеялом (если я сорвусь, то ничем хорошим это не кончится). А Венера сразу же натянула его до ушей, завернувшись в него, как бабочка в кокон. Я не смог подавить улыбку умиления, словно смотрел на маленького котенка. Точнее, на милую, но в то же время сексуальную кошку.

— Спи, моя девочка, — с наслаждением поцеловав ее в прохладный лоб и втянув необходимый мне запах, я поднялся с кровати, накинул на себя первую попавшуюся рубашку и направился к тому, из-за кого мне пришлось нарушить правила и подвергнуть всех опасности. Это не сойдет ему с рук.

***

Темница встретила меня мраком и сыростью, что уже давно приелись мне. Странно, но когда-то я любил это место. Мне нравилось чувствовать, что от моего решения зависят чьи-то жизни, что я могу дать кому-то надежду либо отнять ее, погружая энлида в отчаяние. Мне нравилась власть над подчиненными… Я грезил, что когда-нибудь буду влавствовать не грязными крысами, а целой страной… Тогда я был слишком молод и глуп.

Скучающие стражи сразу выпрямились передомной, но не спешили открывать заветную дверь. Это были непростые демоны. Мои личные подданные, с которыми мы прошли не одну войну, с которыми даже успели породниться, делясь едой и кровом в полевых условиях. Поэтому я и доверил им столь важное дело, чтобы без моего разрешения они никого не пропускали. Но это сыграло со мной злую шутку: на Венере был мой знак, из-за чего ей удалось войти в запретную зону, оснащенную не только сдерживающими заклинаниями.

— Объект ведет себя странно, — доложил один из друзей с каштановыми волосами. — До сих пор не было ни одной попытки сбежать, а все охранки молчат.

— Это не похоже на него, — отозвался второй, взъерошив рыжую шевелюру.

— Сбежал и вернулся обратно, — оборвал их я, из-за чего они тут же упали на колени, низко склонив головы.

— Простите нас, лорд, — хором сказали они, но я жестом приказал им подняться.

— Отдайте приказ, чтобы через час сюда привезли 90 % маисан, — они послушно кивнули, не задавая лишних вопросов, а я вошел в карцер, где за решеткой, на полу, сидел Адам со скорбным выражением лица.

Мне было его жаль. Быть носителем проклятия — невыносимая ноша, которая сводит тебя с ума. Превращает в марионетку, которая не задумываясь может покрамсать на кусочки своих родных. Обычно, в подобной ситуации над обреченным берется абсолютный контроль, но этот ублюдок был хитрее. Он специально оставлял жертву в трезвом уме, заставляя ее мучаться от угрызнений совести, отчаяния, душевной боли и страха, чтобы питаться ее негативными эмоциями и становиться сильнее. Это самый настоящий паразит, что создан самим Хаосом, из-за чего становится непобедимым. Если бы я был немного слабее, то меня постигла бы та же участь, что и человека, сидящего в клетке.

Шатен посмотрел на меня пустыми глазами, в глубине которых плескались боль и раскаяние. Немного пошатываясь, он встал, звеня цепями, что никак не помешали ему выбраться отсюда, и прислонился к решетке лбом, хватаясь дрожащими руками за прутья.

— Пастэн, прошу, убей меня, — умолял "психолог", желающий прекратить свое существование. — Хотя бы попытайся…

Когти на правой руке сразу же удлиннились, и я мгновенно разрезал грудную клетку, вырывая из теплого тела сердце, оставляя большую кровоточащую дыру и вымещая на безвинном всю свою злость. Сама кровь брызнула в разные стороны, окрапляя ненавистным цветом белую рубашку и все помещение, ударив железным запахом в нос, заставляя чудище внутри меня плотоядно облизнуться. Адам закряхтел, машинально пытаясь сделать последний вдох, и, захлебываясь, закатил глаза и рухнул на каменный пол. Сердце в моей руке еще сокращалось, но радости мне это не принесло, хоть и стало немного легче, когда дал ярости выйти наружу. Я лишь брезгливо поморщился и сжег ненужный орган, из-за чего в комнате запахло жареным мясом.

Несколько секунд тело лежало неподвижно, пачкая красной лужей каменный пол, после чего неестественно выгнулось и затряслось. В стеклянный взгляд Адама вернулась осознанность, и он закричал от невыносимой боли. Нити тьмы спешно восстанавливали его тело, заменяя утраченное сердце искусственным. Было бы наивно пологать, что этот ублюдок покинет столь хорошее тело, только из-за того, что оно умрет. К сожалению, подобное проклятие делает бедолагу бессмертным.

Скрючившись, человек резко поднялся, злорадно скалясь. Вот только теперь я видел его истинное лицо, которое он решил не прятать. Клубы чернильной тьмы, напоминающие по форме мужчину с горящими красными глазами и белыми клыками в широкой пасти. Охотник или мое проклятие.