Чтение онлайн

Повисла тишина. Гуннар потрясенно смотрел на женщину, медленно начиная осознавать всю ситуацию.

– Ты прав, Гуннар, сын Клайссона, – усмехнулась уголком рта Королева, – твоя сестра – моя преемница. Не зря же ее назвали Исгельд – Ледяная Броня, у всех Королев были имена, так или иначе связанные со льдом, снегом, зимой и морозами. Я, например, звалась Брисса – Метель…

Она умолкла, провела рукой перед лицом, отводя тяжелую прядь вьющихся темных волос и ласково улыбнулась Гуннару:

– В свой срок я превращусь в россыпь снежинок, вечных спутниц богини, а Исгельд, – она нежно погладила спящую девочку по щечке, – станет моей наследницей.

– А как же я? – ошарашено спросил юноша. Королева удрученно вздохнула:

– Видишь ли, мой мальчик, Королева является Королевой только тогда, когда в сердце у нее пустота – как в занесенной снегом пустыне. Холод и лед должны быть внутри нее, и поэтому мы избавляемся от всего того, что держит нас на одном месте. Исчезают родные города, семьи, родные и близкие…Мы выжигаем их морозом из этого мира, и из наших душ.

Только тут Гуннар начал понимать выражение «волчьи озера» – такие матово-прозрачные, безжизненные стали у Снежной Королевы глаза. В следующее мгновение, осознав страшный смысл ее слов, юноша дернулся, словно от ожога кипятком и, с отчаянным криком кинулся на безмятежно улыбающуюся ему женщину.

Что- то хрустнуло, со звоном прокатилось по ледяному полу и взорвалось в голове Гуннара фонтаном разноцветных искр. Секунду спустя юноша, странно всхлипнув, исчез, а на плечи Снежной Королевы, красиво клубясь и мерцая, опустился каскад мельчайших льдинок.

– Дурачок, – легко улыбнулась она и перевела взгляд на тихо посапывающую девочку.

– Спи, Исгельд. Спи. Во сне все забывается. Спи, ибо скоро тебе предстоит проснуться совершенно по-новому…

Она вновь растянула губы в улыбке, на сей раз – кривоватой и жесткой, и поднесла к глазам левую руку, на кончиках пальцев которой уже начали кристаллизоваться малюсенькие горошинки снежинок.

Исгельд счастливо улыбнулась во сне и перевернулась на другой бок.

Потребитель

(Крючков Максим – Son of Anarchy)

– Значит, они были схожи с нами? – спросил я, стряхивая снег с сапога.

Белые хлопья быстро превратились в маленькие точки, моментально слившиеся со снегом на автостраде.

– Да, думаю, да…

Поль задумчиво почесал лысину, считывая информацию с био-анализатора. Я вздохнул и сбил снег со второго сапога.

– Знаете, Поль, я, наверное, зря так рано набился в партию. Меня сбило с толку мгновенное исчезновение населения планеты и ее скорое вымирание. Я думал, мы будем балансировать на грани, борясь с чужеродной средой, хватаясь за нити, ведущие к ответам на страшные тайны. А здесь, лишь пустой и обледенелый шарик, заваленный снегом.

Поль усталыми глазами посмотрел на меня, оторвавшись от дисплея анализатора.

– Алекс, вы в сущности ничего не знаете про работу подобных партий. То, что вам вбивали до этого – чушь. Выкиньте ее из головы. Подобным занимаются авантюристы-одиночки, но никак не такие солидные работники. Я могу списать это на ваш возраст и отсутствие опыта, но все же, Алекс, привыкайте. Если хотите работать у нас, вам придется сталкиваться с такими планетами очень часто. Уж поверьте.

Француз потер шею и закрыл ее меховым воротником.

Я слез с края крыши, тихо хрустнув сапогами о притоптанный Полем снег. Француз прочистил от снега очки и надел их, скрыв глаза за тенью светоотражателя. Убрав анализатор в футляр, он, закряхтев, отодвинул контейнер с образцами бактерий к толстой антенне, разрешавшей своим шпилем белую гладь неба.

– Поль, сколько планет вы обследовали?

Старик поежился.

– Не знаю. Много.

– И большинство из них были покинуты и заброшены.

– Большинство, если не все.

– И вы списываете это на исход Основателей?

Биолог кивнул. Теперь он копался в наручном КПК.

– А Основатели покинули этот уголок Вселенной где-то…

– …два миллиарда лет назад, – закончил за меня Поль.

По спине пробежал холодок, несмотря на туго застегнутый комбинезон.

– Вас это не пугает? – неожиданно хрипло спросил я.

Поль задумался.

– О чем вы? – недоуменно спросил он.

– Вы так спокойно говорите про это… два миллиарда лет… это же, очень большой срок… мы не оставили след и в десятки тысяч лет, а вы говорите про миллиарды…

– К этому привыкаешь.

– Грей, Дюмон, вы в городе? – прервал нас Штейнер по громкой связи.

– Да, Конрад, – просипел Поль сквозь ткань балаклавы.

Конрад туго засопел в эфир, о чем-то думая. Кашлянув, он продолжил.

– Поль, Алекс, Центр сообщил о надвигающейся буре, нам сказано вернуть вас «домой».

– База может ошибаться, – надменно, с льдинкой в голосе, скорее не возразил, а утвердил Поль.

Я рефлекторно зажмурился, ожидая взрыва добродушного и простецкого толстяка Штейнера. Но в этот раз эфир молчал. Конрад лишь грустно сопел. Мне вдруг стало жалко его, все-таки, такие простые работяги не могут ужиться с надменными профессорами полями.

– Поль, просто сверните работу. Я не хочу препираться с вами.

– Вот эти люди тормозят нашу науку! – вспыхнул Дюмон, яростно хватая контейнер с образцами.

К счастью, Конрад уже отключился.

– Да, и они же держат эту хрупкую вещь в своих твердых руках, не давая ей рухнуть, – пробормотал я, хватая остальное оборудование профессора.

Старик не услышал этого, он уже запихивал контейнер в вертолет.

– Они вечно хватают нас за рукав! Осторожнее, там скользко и высоко! Да наука не может обойтись без риска и жертв, связанных с этим риском! Как они не могут понять! Нам нужно интенсивно двигаться вперед, а не топтаться на месте, медленно огибая опасные повороты!

Я тихо опустился на заднее сиденье, распихивая ящики с приборами. Поль продолжал бурчать.

С мелкой вибрацией мы тихо взмыли в воздух, подняв облако снега на крыше.

Набрав скорость, мы быстро покинули местную столицу. Издали она выглядела сотней шпилей высоток, отчаянно вырывавшихся из огромного слоя снега, который океаном заливал всю поверхность, оставляя под собой целые селения, леса, поля, даже мелкие горы. Я зачарованно прилип к окну.

Никогда ранее я не видел столько снега. Он был кристально чист и свеж, и так однороден! Вся эта гладь была настолько ослепительной, что даже одна снежинка, не имевшая такого блеска, здорово выбилась бы из ряда, контрастируя и выделяясь.