Чтение онлайн

Она молча отдала ему честь.

— Я не могу быть слишком занята, если речь идет о благополучии Гегемонии, ваша честь. — Или о моем собственном благополучии. А еще мне всегда любопытно, как это человек может врать, совершенно не стесняясь… Она вежливо коснулась его руки и впереди него прошла в глубь кабинета. Центральное место здесь занимал длинный стол с мониторами общего компьютера. За столом восседала знакомая компания местных чиновников; она давно уже знала их всех и всех недолюбливала. Кроме местных бюрократов за столом сидели и несколько членов Ассамблеи, в основном люди ей незнакомые. Видимо, догадалась она, каждый пришел со своим последним отчетом. Даже на такой малонаселенной и слаборазвитой планете процесс окончательной эвакуации носил черты некоей вселенской катастрофы. На лицах уроженцев Харему, как всегда выделявшихся среди остальных, была написана откровенная скука. Благодарение богам, я всего лишь комиссар полиции, а не государственный чиновник. Джеруша подумала, что с тех пор, как заняла этот пост, она и занимается как раз в основном чиновничьей работой. Зато вчера я снова стала настоящим полицейским!

Они приветствовали ее аплодисментами, которые заменяло постукивание ладонями по столешнице; она уже почти привыкла к подобной реакции, хотя еще до вчерашнего дня подобные знаки внимания с их стороны казались ей немыслимыми. Большинство собравшихся здесь чиновников, как и большая часть полицейских в ее отряде, были родом с Ньюхевена; Гегемония, видимо, полагала, что культурная однородность способствует более эффективному исполнению ими своих функций. И сегодня ей было особенно приятно, что она тоже с Ньюхевена и именно ей адресованы эти аплодисменты, в том числе и уроженцев Харему; пожалуй, сегодня это было даже важнее того, что она всего лишь женщина. Джеруша с достоинством поклонилась, благодаря за оказанное уважение, и уселась на в высшей степени неудобный стул, стоявший к ней ближе всего.

— Я уверен, все вы уже слышали, — Верховный судья Хованнес призвал всех к молчанию, — что комиссару ПалаТион удалось раскрыть заговор и в самый последний момент блестяще предотвратить попытку Снежной королевы удержать свою власть на планете Тиамат…

Джеруша жадно вслушивалась в его слова, впитывая каждый лестный для себя эпитет, словно аромат редких благовоний. Боги, так ведь можно и привыкнуть к похвалам! Несмотря на то, что сам Хованнес был родом с Харему, он не скупился на похвалы ей, прекрасно сознавая, что, будучи Верховным судьей как бы разделяет с ней ее славу, и мазал бутерброд лестью весьма щедро. Впрочем, он довольно часто отхлебывал из стакана какую-то прозрачную жидкость; интересно, подумала Джеруша, простая ли это вода, или что-то более крепкое, способное смягчить мучительную необходимость хвалить ее и делать ей комплименты?

— …Хотя, как вам известно, имелись определенные разногласия относительно… хм, назначения женщины на пост комиссара полиции, я полагаю, что ПалаТион вполне достойно ответила своим оппонентам. И я отнюдь не уверен, что первоначально предложенный на этот пост старший инспектор Мантаньес сумел бы в данной ситуации достигнуть лучших результатов.

Да уж это точно, черт побери! Джеруша с притворной скромностью потупилась, пряча невольную улыбку.

— Я всего лишь честно выполняла свой долг, ваша честь; как и всегда. — А ты тут совершенно ни при чем, надо сказать! Она прикусила язык, чтобы не сказать это вслух.

— И тем не менее, комиссар, — соблаговолил обратиться к ней один из членов Ассамблеи, — вы закончите свою службу на Тиамат, получив благодарность в приказе! Вы оказали великую услугу и этой планете, и женскому полу вообще. — При этих словах один или двое представителей Ньюхевена закашлялись. — Именно благодаря подобным примерам и можно доказать, что монополией на интеллект не может обладать ни какая-то одна планета, ни какой-то один из полов, ни какая-то одна раса. Каждый может и должен делать свой вклад в дальнейшее развитие Гегемонии, даже если вклад этот и не у всех одинаков, соответствуя индивидуальным возможностям каждого…

— Интересно, кто вложил ему в башку подобную чушь, — кисло пробурчал Директор департамента здравоохранения.

— Не знаю, — ответила Джеруша, прикрывая рот рукой, — однако на его примере легко убедиться, что, даже если твоя жизнь продолжается несколько столетий, она ничему порой научить не способна. — Она заметила, как дрогнули губы директора и округлились глаза; он с трудом сдержал улыбку и дружески подмигнул ей.

— А вы, комиссар, не хотите сказать нам несколько слов?

Джеруша вздрогнула, но быстро поняла, что член Ассамблей даже и не заметил, что кто-то бесцеремонно переговаривается у него под носом. Боги, только бы голос не дрогнул! Она прокашлялась.

— Благодарю вас, сэр. На самом деле, направляясь сюда, я не имела намерения выступать с речью, и, честно говоря, у меня крайне мало времени… — Ну минутку-то послушайте все-таки! — Но раз уж мне предоставлено слово на столь высоком собрании, то, возможно, имеет смысл очень кратко обсудить одну весьма важную проблему. — Она встала, опершись пальцами о стол. — Несколько недель тому назад я получила очень тревожную информацию относительно меров — это существа, обитающие в морях Тиамат и используемые нами для получения так называемой «живой воды», — пояснила она специально для тех членов Ассамблеи, которые действительно не представляли себе, кто такие меры. — Мне сообщили, что меры созданы Старой Империей как разумные существа с высоким уровнем развития интеллекта! Человек, сообщивший мне об этом, получил данную информацию непосредственно от предсказательницы, погруженной им в Транс.

Она видела, как смысл ее слов медленно доходит до них, точно круги на воде от брошенного камня; и пыталась догадаться, искренне ли они удивлены или все-таки все это им давно известно, а сама она — единственный человек в этой комнате, который слепо не замечал очевидного… Но если кто-то из них и притворялся, изображая изумление, то делал это довольно успешно. Вокруг тут же поднялся возмущенный гул.

— Неужели вы хотите сказать, комиссар, — возмущенно спросил Хованнес, — что мы умышленно занимались уничтожением целой расы мыслящих существ?

Она кивнула, по-прежнему глядя в стол и от волнения слегка постукивая ногой об пол.

— То есть, разумеется, не умышленно. — Перед ее мысленным взором вновь предстал тот залитый кровью берег: но вы ведь убивали их, чтобы продлить собственную жизнь! — Я уверена, что ни один из присутствующих, ни один из уважаемых членов Ассамблеи не допустил бы ничего подобного. — Она пристально посмотрела на того, кто носил особый знак Старейшего; это был мужчина лет шестидесяти на вид, которому на самом деле было во много раз больше. — Но когда-то же кто-то безусловно знал о том, кто такие меры, потому что ведь очень давно известно, откуда берется «живая вода». — Если даже Старейший и знал что-то, по лицу его совершенно невозможно было это прочесть; она вдруг удивилась, что вообще хочет заметить на его лице проявление каких-либо чувств.

— Итак, вы предполагаете, — громко спросил ее один из уроженцев Харему, — что наши предки сознательно скрывали правду о мерах — так сказать, из эгоистических побуждений? — Она физически ощутила мрачную значимость слова «предки» в его устах, и поняла, что совершила неверный шаг. Любая критика предков для жителей Харему воспринималась как оскорбление столь же тяжкое, как обвинение кого-то из уроженцев Ньюхевена в инцесте.

Однако она упрямо кивнула.

— Да, сэр, кто-то из них непременно должен был знать об этом.

Хованнес отхлебнул из своего стакана и тяжело обронил:

— Это слишком тяжкое обвинение, тем более в такой момент, комиссар ПалаТион.

Она снова кивнула.

— Я понимаю, ваша честь. Однако не могу представить себе более подходящей аудитории для того, чтобы понять суть проблемы. Если эта информация соответствует действительности…

— Кто предъявляет подобное обвинение? Каковы его доказательства?

— Инопланетянин по имени Нгенет; у него на Тиамат родовое поместье… плантация…