Чтение онлайн

— Сын. Мой сын… — Сайрус все вертел в пальцах медаль. — Что еще я могу сказать тебе? Премьер-министр — мой родной отец и, стало быть, тебе он дед. Когда он вернулся за мной, все было куда проще. Уже одно то, что в жилах моих струилась его кровь, делала меня в глазах представителей нашего класса чуть ли не королем — во всяком случае, лидером; давало мне право быть наверху, приносило мне только успех и счастье.

Когда мой отец прилетел за мной на Саматхе, то прежде всего вручил мне эту медаль, ввел меня в свой круг и сделал членом Ассамблеи. — Медаль скользнула у него между пальцами и повисла, качаясь на цепочке и пуская вокруг солнечные зайчики. — Я отдал ее твоей матери потому, что она была очень похожа на мою мать — со своими синими, точно лесные озера, глазами и волосами цвета солнечных лучей… На одну ночь, благодаря ей, я вновь очутился в мире моего детства — я в ту пору был ужасно одинок и очень скучал по своей далекой родине. — Он поднял глаза и на раскрытой ладони протянул Спарксу медаль. — Она принадлежала ей, потом тебе и всегда будет твоей.

Спаркс чувствовал, что более не способен владеть собой, что плоть его превращается в кисель, в дым…

— Ты, мерзавец!.. Зачем ты явился сюда теперь? Где ты был тогда, много лет назад, когда я так в тебе нуждался? Я ждал тебя, надеялся, что ты вернешься, я старался быть таким, каким, по моим представлениям, ты хотел бы видеть меня, каким ты и сам виделся мне… — Спаркс обвел рукой комнату, полную различных приборов и инструментов, с помощью которых он мучительно решал свои бесконечные технические загадки. — Но теперь, когда все в прошлом, когда я сам разрушил свою жизнь… ты и явился — зачем?

— Спаркс, жизнь твоя еще не кончена. Я пришел… чтобы внести в нее некоторые поправки. — Он колебался; Спаркс медленно повернулся и посмотрел ему в глаза. — Твоя двоюродная сестра Мун все рассказала мне о тебе. И это она прислала меня сюда.

— Мун? — У Спаркса перехватило дыхание.

— Да, сын. — В улыбке Сайруса чувствовалось желание помочь, подбодрить. — Это ее находчивости мы обязаны нашей встречей, а сердце ее, по-моему, ждет встречи еще кое с кем… Поговорив с ней, я понял, что тебя воспитала очень хорошая семья. — Спаркс молча отвел глаза. — А столкнувшись с удивительной верой Мун в тебя, — в голосе Сайруса послышалась какая-то затаенная грусть, — я окончательно понял, что мне нечего стыдиться такого сына. — Сайрус посмотрел на инструменты и приборы — молчаливые свидетельства того, что в жилах у них течет одна кровь, что они унаследовали одну и ту же страсть.

Спаркс встал, и Сайрус, подойдя к нему, снова повесил медаль ему на грудь и пристально посмотрел в глаза.

— Ты больше похож на мать… но я вполне успел убедиться, что в тебе живет неистребимая потребность любого технократа непременно ответить на все «почему». Мне и самому очень хочется, чтобы существовал ответ на любой вопрос… — Он как-то нерешительно положил руку Спарксу на плечо.

Но Спаркс смотрел отцу прямо в глаза, словно запечатлевая в своей памяти и этот миг, и это прикосновение, — он чувствовал, что открылась дверь той холодной темницы, где долгие годы томилась в заточении некая часть его души, и навстречу ей хлынули тепло и свет.

— Ты все-таки прилетел! Ты пришел сюда ради меня… Отец… — Он с трудом выговорил это слово, хотя был уверен, что ему никогда в жизни не доведется произнести его. И обеими руками прижал к себе руку Сайруса, держась за нее, словно ребенок. — Отец!

— Очень трогательно. — Спутник Сайруса резко нарушил эту идиллию. — А теперь, если вы не возражаете, ваша честь, я бы хотел со всем этим покончить.

Спаркс выпустил руку отца, неохотно обернулся и увидел, как тот второй человек расстегивает и снимает свой плащ.

— Герне! Откуда ты?..

Герне мрачно ухмыльнулся.

— Меня послала Похитительница Детей. Я твой подменыш, Покоритель Зари. — Его парализованные ноги были засунуты в какое-то неуклюжее подобие протезов.

— О чем это он говорит? — Спаркс снова оглянулся на отца. — Что он вообще здесь делает?

— Его привела ко мне Мун. Она сказала, что он хочет занять твое место во время обряда жертвоприношения.

— Занять мое место? — Спаркс был потрясен. — Он? Ты?.. Но почему, Герне? Почему ты хочешь сделать это для меня? — Он даже не позволял себе надеяться…

Герне коротко рассмеялся.

— Не для тебя, Покоритель Зари. Для нее. Ты даже не представляешь себе, насколько они похожи! Не можешь представить… А Мун поняла меня. Она поняла, что именно мне необходимо, чего я добиваюсь, желая вернуть Ариенрод и самоуважение… и с этим завершить свою жизнь, в последний разок посмеяться смерти в лицо. И она дала мне эту возможность. Боги, поскорее бы увидеть лицо Ариенрод, когда ей откроется, что она обманута по всем статьям! И тут уж она станет моей целиком — и навсегда! И мы вместе пройдем все круги ада и рая. — Он словно вернулся к ним издалека. — А тебе, Покоритель Зари, придется довольствоваться подпорченной копией — надеюсь, тебе и этого будет вполне достаточно. Ведь ты так никогда и не дотянул до того, чтобы обладать оригиналом. — Он протянул Спарксу свой плащ.

Спаркс взял его и набросил на плечи.

Сайрус вытащил из кармана склянку с какой-то коричневой мазью.

— Намажь-ка этим лицо и руки — у тебя слишком белая кожа, стража может заметить.

— Да, а то еще заметят, что ты не из числа Избранных, — не удержался и съязвил Герне.

Спаркс подошел к зеркалу и послушно натерся коричневой мазью. Позади себя он видел отражения Сайруса, который ждал, глядя на него, и Герне, озиравшегося с жадным вниманием бывшего обитателя этих комнат. Да, настоящий Звездный Бык вновь оказался в своем логове, а он, Спаркс… он просто встретился здесь с отцом… Они были очень разные, хотя и играли одну и ту же роль, любили одну и ту же женщину — в которой, как оказалось, заключены были две совершенно различные женщины, и теперь они любили ее именно за это… А сейчас один из них готов был вернуться к жизни, второй же — умереть…

Спаркс накинул капюшон на голову и подошел к Сайрусу.

— Я готов. — Он наконец-то сумел ответить улыбкой на улыбку отца.

— Сын Первого секретаря, внук премьер-министра… что ж, ты отлично подходишь для этой роли. — Сайрус удовлетворенно кивнул. — Может быть, хочешь взять что-нибудь на память?

Спаркс вспомнил, что флейта его так и осталась лежать на кушетке, и взял ее.

— Больше ничего. — Он только глянул на беспорядочно перепутанные провода на своем рабочем столе и тут же отвернулся.

— Герне… — Сайрус что-то тихо проговорил на своем языке и повторил сказанное для Спаркса:

— Спасибо тебе за то, что ты отдал мне моего сына.

Спаркс глубоко вздохнул.

— Спасибо, Герне.

Герне скрестил руки на груди с довольным видом, явно наслаждаясь чем-то, чего Спаркс понять до конца не мог.

— Да в любое время, садху, пожалуйста. Только уж постарайтесь не забыть, что своим счастьем вы обязаны мне! А теперь прочь отсюда! Мне хочется побыть одному в своих роскошных апартаментах, ведь времени у меня осталось немного.

Сайрус постучал в дверь, и она открылась. Спаркс быстро оглянулся на Герне, удобно расположившегося в глубине комнаты. Прощай, Ариенрод… И, прихрамывая, Спаркс двинулся следом за Сайрусом, изображая его слугу.

Глава 51

Мун плыла на волнах шумной праздничной толпы вниз по Главной Улице, прямо в скрипучие доки подбрюшья Карбункула — в ту, самую нижнюю, часть города, что открывалась прямо в море. Здесь людская река замедлила, наконец, свой бег, принося дары Матери Моря, и Мун удалось выбраться из толпы, — ей казалось, что прошла уже целая вечность, хотя с момента ее избрания миновало всего несколько часов. Теперь она могла провести остаток Ночи Масок так, как того хотелось ей самой. Пока не наступит рассвет.