Чтение онлайн

Я слегка отвернулась от камеры, и в объектив угодила моя скула, распухшая, багровая. Нешуточная отметина. Даже смотреть больно. Буквально чувствуешь, как горит и ноет щека.

– Хорошо помню, когда ты меня снял. Сайрус запретил мне общаться с вами, и я пришла за своими вещами. Ты тогда еще нас вместе с Еленой несколько раз щелкнул. Не понимаю только, зачем было этот кошмар оставлять. У тебя же куча отличных фотографий. С выпускного и свадебных…

Макс опустил голову:

– Оставил, потому что тут вся правда.

– Какая еще правда?! Я же говорила: в душе оступилась.

– Старо как мир, – отмахнулся Макс. – Могу еще добавить, из той же оперы: «На лестнице споткнулась. С велосипеда упала. На льду поскользнулась…» Все это мы с Еленой слышали не один раз. И не верили. Никогда.

– Чему это вы не верили? – весело вмешалась ворвавшаяся в «Эдем» Сара.

Она прикатила на пикапе Дэвида – чтобы перевезти коробки с костюмами. Я хотела сменить тему, но Сара уже углядела фотографию у меня в руке.

– Это ты? – Она с любопытством заглянула мне через плечо.

– Да, только… – Слова замерли у меня на губах. У нее был такой взгляд.

– Матерь божья! – От улыбки не осталось и следа. – Как только у этого чудовища рука поднялась! Совсем еще ребенок…

Я так привыкла выгораживать его, что тотчас ринулась возражать:

– Сайрус тут ни при чем!

Ложь резанула слух. Точно ножом по стеклу провели. Внутри что-то перевернулось. Во что превратилась моя жизнь?

– Господи! – вырвалось у меня. Не знаю, что стало тому причиной – взгляд ли Сары, правота ли ее слов: на фотографии действительно была почти девочка, – но только я впервые осознала, насколько все скверно. – О господи, нет!

Сара крепко обняла меня, уткнулась лбом мне в висок.

– Но… как же это? – задохнулась я. – Почему?

Подошел Макс, обнял меня с другой стороны.

– Это значит, я была такой… Как же я могла?.. Как он мог? – бормотала я.

– Вот именно, – мрачно заметила Сара. – Как он мог? Меня это и раньше возмущало, а оказывается, это безобразие тянется уже столько времени! Какая мерзость!

– Двенадцать лет, – уточнила я. Никто не спрашивал, но мне было важно расставить все точки. – Двенадцать лет Сайрус меня мучает. Оскорбляет. Унижает. И бьет. Когда не в духе, он… Как мальчишка, который силы своей не знает.

– Знает он свою силу, – сказал Макс. – И прекрасно умеет владеть собой в любых других ситуациях. А с тобой просто дает себе волю, сознательно.

Я зажала рукой рот – то ли слезы удержать, то ли новые упреки, не знаю. Возврата нет. Макс и Сара все знают. Теперь мне не списать на собственную неуклюжесть ни одного синяка. Теперь им единого взгляда довольно будет, чтобы распознать, что Сайрус снова распустил руки.

Страшненькая мысль. И успокаивающая. Я больше не одна. Как птица, долго прожившая в клетке, я со страхом взирала на приоткрывшуюся вдруг дверь своей темницы. Достанет ли у меня смелости улететь?

Наступили непростые дни. Лили как объявила мне бойкот, так по-прежнему и не разговаривала. Позвонить Максу или Саре? Вроде бы самое разумное, но духу не хватало. Они все про меня знали, и я сама себе казалась грязной, испорченной.

К тому же Сайрус все это время был на удивление спокоен, что все только усложняло. По дому разлилась тревожная тишина. По временам за столом, под стук ножей и вилок, я робко поднимала глаза на мужа и натыкалась на внимательный взгляд. Сайрус улыбался чуть заметно, с некоторым даже дружелюбием, но глаза были холодные, цепкие.

«Не к добру эта ледяная задумчивость. Ему все известно!» – думала я, но держалась так, будто все в порядке, а чуть что – оправдывалась надвигающимся праздником.

Прайсы с неизменной торжественностью отмечали День благодарения, а вся подготовка ложилась на меня. Из Атланты со своим новым мужем прилетала мать Сайруса; бесчисленная родня съезжалась в крошечный городок, откуда пошел их род, со всех концов страны. Мы с Сайрусом закатывали шикарный праздник, достойный упоминания в журнале «Лучшие дома и сады».

И все же каждый раз День благодарения оборачивался нелепым событием с демонстрацией коллекции семейных грехов. Но Прайсы – воспитанные люди, мы вежливо отворачивались, когда дядя Теодор перебирал лишнего, а тетя Роза пускалась в пространные рассуждения на тему «как трудно нынче найти приличную прислугу». Сайрус даже терпел своего нагловатого отчима, Уолта. С помощью внушительного количества виски.

В самый День благодарения, когда стали подъезжать гости, я пребывала в страшном напряжении – по-моему, это в глаза всем бросалось. А Сайрус встречал гостей с таким рвением и натужным радушием, что уж лучше бы просто заперся у себя в кабинете. Мне спокойнее было бы. Но делать нечего, и я завязала бантом шикарный передник и растянула губы в подобии улыбки. Если переживу этот семейный праздник Прайсов, мне вообще ничего не страшно.

– Здравствуйте, Диана. – Я чмокнула в щеку свекровь.

Та критическим оком обвела сверкающие чистотой столы, вытянула из салатницы морковку, понюхала осторожно, откусила кусочек.

– Надеюсь, индейка у тебя органическая. – Диана изъяснялась тихим и вкрадчивым, но не допускающим возражений голосом. – Уолт сейчас на особой диете.

– Вы бы меня предупредили, я бы что-нибудь сообразила специально для него.

– Теперь уж поздно. – Диана выплыла из кухни. Но прежде обожгла меня красноречивым взглядом. Откуда, скажите на милость, мне было знать о новой диете Уолта? И тем не менее смысл этого взгляда сомнений не вызывал: «Могла бы и сама поинтересоваться!»

Каждый из Прайсов явился со своими капризами и претензиями. Тетя Роза разобиделась на погоду – слишком, мол, слякотно на улице. Дядя Теодор остался крайне недоволен качеством и количеством виски. Лили и та ворчала. Я приготовила на десерт три разных торта, но, видите ли, не испекла ее любимого, с изюмом и взбитыми сливками.

– Но ведь кроме тебя его никто не ест, – пыталась я урезонить дочь. – А на следующей неделе я специально для тебя испеку целый торт. И ты его весь съешь.

– Ничего мне не надо! – оскорбленно ответила Лили и умчалась к себе.

Готовясь к приему, я аккуратно подписала и расставила карточки с именами, но, когда все стали рассаживаться, немедленно выяснилось, что мой порядок никого не устраивает. Прайсы живо перетасовали карточки и уселись где кому вздумается. А я в результате оказалась между вечно пребывающей не в духе свекровью и погруженным в мрачную задумчивость мужем. «Дай, Господи, терпения», – мысленно попросила я, садясь на свое место.

Сайрус прочел что-то из Библии. Я особо не вникала. В его устах Святое Писание всегда отдавало металлом, казалось суровым и осуждающим. Ничего общего с душевной историей про любовь, которую рассказывали Макс и Сара. Бог Сайруса представлялся мне требовательным надзирателем, которому я не доверяла.