Чтение онлайн

Сайрус наконец закончил скучную и длинную молитву. Все сказали «Аминь». В церемонном порядке поплыли вокруг стола блюда. Сначала огромное блюдо с горой-индейкой, затем зелень, картофельное пюре и домашний клюквенный соус. На каждом конце стола во множестве стояли соусники и всевозможные салаты, которые, впрочем, по большей части остались нетронутыми. О моем батате ходят легенды, и каково мне было смотреть, как Уолт соскребает подливку из коричневого сахара с орехом-пекан, а нежную картофельную мякоть оставляет? Подливка жутко калорийная. А у него диета… Но я только вежливо улыбалась и помалкивала.

Разговор то разгорался, то затухал и состоял по большей части из сплетен. Им всем, давно уехавшим из наших мест, хотелось услышать последние городские новости. Диана же щедро потчевала нас пошлыми историями, приключившимися с разными ее знакомыми в Атланте. Очень напоминало сюжет бездарного реалити-шоу. Я постаралась отключиться. В какой-то момент мне даже удалось поймать взгляд Лили и подмигнуть ей украдкой. Та демонстративно отвела глаза.

И вдруг я оказалась в центре внимания, весь стол выжидательно смотрел на меня. В чем дело? А в том, что, не прислушиваясь к общей болтовне, я не сразу уразумела, что Диана чем-то недовольна и уже во второй раз обращается ко мне.

– Что, простите?

Диана закатила глаза.

– Я говорю, картошка у тебя какая-то клейкая. Ты ее долго варила?

Я медленно опустила на тарелку вилку, которую не успела донести до рта.

– Достаточно.

– Чего не выношу, так это клейкой картошки. – Диана нарочито брезгливо передернула плечами и кончиком вилки отодвинула остатки блюда на самый краешек тарелки.

– Извини, мама. – Сайрус сочувственно улыбнулся матери. – Рэйчел у нас не самая лучшая в мире повариха.

Диана расхохоталась, даже руку к сердцу прижала, дескать, смешнее ничего в жизни не слыхивала.

– Право слово, милая, – обратилась она ко мне, – и чем только ты целыми днями занимаешься? Я бы на твоем месте хоть картофельное пюре, что ли, научилась готовить.

Послышались сдавленные смешки. Я молчала и глупо улыбалась. А что было делать? Для родственников Сайруса главное развлечение – напомнить, из какой семьи я к ним попала. Чего только я не наслушалась за эти годы, как только меня не обзывали: голодранка, дочка никчемной пьянчужки… До сих пор я все терпеливо сносила. Однако события последних недель, сплавившись, произвели во мне подобие бури, взбаламутившей все мысли и чувства. Довольно было одного ехидного замечания, чтобы разрушительная волна выплеснулась наружу. Внезапно я отодвинула стул, трясущимися руками потянулась к опустевшему кувшину для воды. Просто предлог побыть одной. Всего несколько минут, а то не выдержу…

И тут заговорила Лили, разрезав насмешливый полушепот гостей голосом твердым, как сталь:

– Моя мама потрясающе готовит!

Поблекла и сползла улыбка с лица Дианы.

Единственная внучка! Диана не то чтобы без памяти любила Лили, но была к ней по-своему привязана. Они поддерживали дипломатические отношения, подразумевающие, главным образом, дорогие подарки и время от времени светскую беседу.

– Я просто пошутила, Лилиан-Грейс. – Диана взбила ладонью платиновые локоны. – Зачем принимать все всерьез?

Я нагнула голову, пряча глаза. Диане никто не смел слова поперек сказать. И Лили лучше бы не встревать. Но до чего же забавно видеть свекровь такой сконфуженной. Я мысленно обняла Лили. И собралась улизнуть с кувшином на кухню.

Но Лили, оказывается, еще не закончила.

– Это подло! – выпалила она. – Ненавижу, когда ты так делаешь.

Я быстро глянула на Диану. Приоткрыв рот, та растерянно смотрела на внучку.

– Как? – Диана повернулась к Сайрусу: – Твоя дочь назвала меня подлой?

– Разумеется, нет. – Сайрус поднял на Лили тяжелый взгляд. – Верно?

Да, малой кровью дело явно не обойдется. Лили молчала слишком долго, слишком долго сдерживала чувства, но я-то знала: все это до поры до времени. После наших бесед в безупречной жизни Лили произошел перелом. Я надеялась, все утрясется; мы во всем разберемся, – похоже, зря надеялась.

– Лили, – решительно вмешалась я. – Ты нужна мне на кухне. Пожалуйста.

«Нет!» Два голоса, Лили и Сайруса, прозвучали в унисон.

– Она должна извиниться перед бабушкой, – сказал Сайрус.

– Не стану я извиняться! – Лили вскочила, скрестила на груди руки, окинула сидевших за столом вызывающим взглядом. – Вы все очень плохо относитесь к маме. Это подло! Это вы должны извиняться перед ней!

У меня сердце остановилось.

– Не надо, Лили. Они просто пошутили.

– Нет, не пошутили! – Лили обернулась ко мне. В глазах дочери я прочла, что главное для нее сейчас – чтобы ее услышали. И поняли. – Я просто хочу, чтобы все увидели, какая ты красивая, мама, какая талантливая… как хорошо у тебя все получается…

Сайрус хмыкнул:

– Все, кроме вареной картошки.

Гости оживились: мы вернулись на знакомую, хорошо утоптанную поляну. Одна язвительная шуточка – и все улажено, решили они и снова занялись индейкой. Но Лили и не подумала успокоиться. Следовало остановить ее. Пока не поздно. Я торопливо обогнула стол и сжала ей плечо:

– Мне нужна твоя помощь, Лили. Идем!

– У мамы настоящий талант! – шипела Лили, пока я почти силком тащила ее из столовой. – Да она может свадебные банкеты устраивать! Или булочную открыть! Или… – Лили вырвалась и вскинула победно руку. – Или даже еще лучше: она может открыть свое собственное ателье, раз мистер Уивер уходит на пенсию! Вы вот не знаете, а всего один ее костюм стоит две тысячи долларов. Две тысячи долларов!

За столом снова воцарилось молчание. Лили ойкнула. Я зажмурилась, но и с закрытыми глазами чувствовала: все смотрят на меня. Надо срочно что-то сказать! Что-нибудь остроумное, разрядить обстановку, но язык точно одеревенел.

– Мистер Уивер? Ты имеешь в виду того пришлого портняжку? – осведомился Сайрус, и вдруг его рука обхватила мою талию. Я дернулась от неожиданности. Сайрус прошептал мне в ухо: – Макс Уивер… Давненько не слышал этого имени.

Митч

24 декабря, 17.00

Есть Митчу не хочется. Сиделка принесла обед в комнату – ковыряйся сколько душе угодно. Внушительных размеров поднос с тремя тарелками, накрытыми изысканными хромированными колпаками, в которых отражается лицо Митча – перекошенная карикатура. Как в комнате смеха. Митч, наклоняя голову то к одному плечу, то к другому, разглядывает отражение и только потом приподнимает колпаки. Но после роскошного утреннего пира – сосиски, блины с черничным соусом – обед не слишком впечатляет. Зеленая фасоль и тепловатая курица под белым соусом. Здорово смахивает на кусок пластикового шланга.