Чтение онлайн

Ром не нашелся, что ответить и только задумчиво посмотрел в потолок.

– Да ты не расстраивайся очень-то, – продолжил Маятник. – Я знаю, что скоро ты поумнеешь. Больше того скажу… Нет, больше того говорить не стану. Вот ведь проклятая стрекоза!

Дверь в кухню распахнулась и вошла женщина-пальма. Повращав носом, она устремила пронзительные глаза на Маятника и сказала:

– Это же надо, до чего допился! Сам с собой разговаривает! Черти тебе что ли мерещатся?

Она подошла к газовой плите, зажгла огонь и, громыхнув, поставила на него чайник.

– Кто это? – глянув на женщину, спросил Ром.

– Ее мясо и кости доводятся мне женой. А кем мне доводится пальма на ее голове, я и сам никак в толк не возьму, – сказал Маятник.

– Совсем сбрендил! – со злорадством сказала женщина-пальма и, победоносно задрав подбородок, вышла из кухни.

– Хи-хи-хи! – тоненько засмеялась измазанная вареньем чайная ложечка, лежавшая в желтом блюдце. – Маятник совсем сбрендил! Теперь его нужно сдать в дурдом!

Ром посмотрел на ложечку, немного подумал и выбросил ее в окно.

По всей кухне, в каждом ее углу и закоулке раздался многоголосый шепот – то вещи обсуждали случившееся. "Выбросил… прямо в окно… какая смелость… кто бы мог подумать…" – слышалось со всех сторон.

С верхней полки старенького шкафа, где на глиняных бочонках и меж них лежали пакеты с крупами, мукой и всякой всячиной, раздался шорох. На пол с сухим стуком посыпались горошины, запахло перцем и корицей, и на стол спрыгнула костяная пуговица с медным ободком. Появление этой пуговицы чрезвычайно обрадовало Маятника. Он вскочил, хлопнул в ладоши и воскликнул:

– Ну наконец-то! А я-то думал, что потерял тебя навсегда!

Пуговица, весело подпрыгивая, обежала стол и прыгнула в ладонь Маятника.

Он подбросил ее, поймал и сказал:

– Да будет тебе известно, Ромуальд – вещи бывают везучие и невезучие. Везучие приносят удачу, а невезучие – беды. Костяная пуговица не раз выручала меня, и когда она потерялось, я очень грустил. Я давно подозревал, что рядом находится враждебная мне вещь, но не знал какая именно. Это из-за нее пуговичка не могла возвратиться. Ты выбросил в окно ложку, и она вернулась! И почему я сам не догадался раньше, что ложка строила мне козни?!

– А, по-моему, догадаться об этом было совсем нетрудно, – возразил Ром. – Достаточно раз услышать, что она говорит…

– К сожалению, я давно уже не слышу голоса вещей, которые меня окружают. Видно, ухо мое слишком грубо для их нежных языков. Кстати, о чем они говорят?

– Стакан жаловался, что ему надоело вино, – Ром почесал переносицу. – Вообще-то, и в самом деле, нельзя пить столько вина.

– Если пью – значит можно. И к тому же… – Маятник вздохнул, – что тут поделаешь, если я Маятник. А что еще они говорят?

Ром встал из-за стола и медленно прошелся по кухне, прислушиваясь.

– Шкаф вспоминает Карпатские горы, – сказал мальчик. – Когда-то он был там тенью молодого и гордого Вея, но люди спилили его и сделали шкаф. А опилки пошли на подстилку. И ладно бы только коровам, но еще и козам. Шкаф считает их глупыми и говорит, что нет ничего оскорбительней, чем быть подстилкой коз. Еще он говорит, что в Карпатах ему было лучше, а здесь все не так. Здесь он весь пропитался запахом жареного лука, его давят бочонки, мука и сковороды, и он сердится на них.

– Все старики сердитые, – задумчиво заметил Маятник.

– Надо же! – воскликнул Ром изумленно. – Никогда бы не подумал – стены и потолок поют о море и белых кораблях. Разве они когда-нибудь видели море?

– Наверное, это цемент. Я видел, как его добывают из гор, которые стоят у самого моря. Ты только представь – столько пролежать внутри горы и вдруг, в один, поистине прекрасный день, увидеть море с белыми кораблями и чайками. Такое, конечно, никогда не забудешь. Надеюсь, что когда это произошло, стояла хорошая погода…

– Среди чашек переполох, – перебил его Ром. – Они возмущаются чайником. Говорят, что он беспощадно заливает их кипятком, и они от этого рано или поздно потрескаются.

– А что же их мучитель? – Маятник посмотрел на красный в белый горошек чайник, который гудел на огне.

– А он заявляет, что все старые чашки ему порядком уже надоели, и он всю ночь и все утро только мечтал о том, чтобы брызнуть кипятку в новую чашку.

– Это в какую же?

– В голубенькую, – мальчик указал на чашку, которая стояла на столе у плиты и тихонечко подрагивала от страха.

– Действительно, новая, – сказал Маятник, вставая. – Я ее прежде здесь не видел. – Он взял чашку в руки, посмотрел на свет и поставил в шкаф за бочонок. – Ишь, старые ему надоели! О новой он мечтает! Ничего, как-нибудь обойдется.

Чайник обиженно фыркнул и заклокотал.

– Гляди-ка, как раскипятился! Вулкан да и только! – с этими словами Маятник одной рукой выключил огонь, а другой потянулся к бутылке с вином.

В кухню вошла женщина-пальма. Она окинула стол быстрым и цепким взором и сказала:

– Не успел допить, а уже снова наливаешь? Недаром тебе черти-то мерещатся.

Ром закусил губу и щелкнул пальцами. Маятник посмотрел на него и усмехнулся:

– Ничего, сейчас и тебе что-нибудь померещится.

– Не дождешься! – с вызовом сказала женщина-пальма и, бросив пакетик чая в чашку, стала деловито заливать его кипятком.

Ром положил ладонь на чайник. Тот зашипел и весь покрылся холодными каплями. Еще через мгновенье капли помутнели и стали ледяными, а бока чайника облепило инеем. Женщина-пальма ойкнула и выронила чайник из рук. Он упал на пол с глухим стуком, внутри его хрустнула большая льдина, а из горлышка выпала тонкая сосулька.

– Я же говорил, что померещится! – рассмеялся Маятник.

Со стола поднялась тарелка с недоеденными щами и, плавно покачиваясь, подплыла к самому носу жены Маятника. Ноздри ее затрепетали, глаза округлись, обеими руками оттолкнула она тарелку и опрометью бросилась из кухни. Если бы у женщины достало духу оглянуться, то она увидела бы, что тарелка перевернулась и запрыгала в воздухе, будто кто-то невидимый пытался ее удержать. Затем, сделав напоследок отчаянный пируэт, тарелка все ж таки грохнулась на пол и распалась на куски.