Чтение онлайн

Заяц задрожал еще сильнее и прикрыл рот лапой.

– Два? Почему ты сказал "два патрона"? Ты что, считать разучился? – воскликнул толстый заяц.

– А сколько же? – переводчик мгновенно прекратил дрожать, вскинул уши и широко раскрыл глаза.

– Три, конечно. Или ты хочешь, чтобы Пекмата оторвала нам уши?

– Три! Три! Три! – истошно завопил переводчик. – Ты напрасно извела три казенных патрона! Этот мальчишка тоже заяц. Он тоже из другого вагона!

– Ну, это уж дудки! – сказала кондукторша, и в лицо Рому дохнуло холодным ветром.

– Лови! – крикнул заяц-переводчик и бросил мальчику морковину. – С ней ты тоже из другого вагона.

Ром поймал морковину, и…

Вагон исчез. И исчезло все, что в нем было: города, населенные существами, зовущимися людьми, реки и горы, только что лежавшие под ногами, Прибамба и Прибамбасс, прикидывавшиеся зайцами, кондукторша с ружьем и северное сияние. Неизвестно, куда подевалась и морковина, с которой, если, конечно, верить ее дарителю, Ром должен был оказаться в другом вагоне.

Мальчик стоял в темноте среди теней Веев, и за ними блестел огонек костра. Того самого костра, который он уже видел, когда первый раз открыл загадочную дверь в доме госпожи Виктории.

Возле костра мелькнула высокая фигура.

"Интересно, кто это? – думал мальчик, приближаясь. – Человек или обитатель потаенного мира? А, впрочем, какая разница, лишь бы он знал, где искать ведьму".

То, что издали было просто фигурой, вблизи оказалось молодым господином, весьма странно одетым. Вернее, странность заключалась не в самой одежде – что странного в отглаженном костюме, белоснежной манишке, изящной бабочке и лаковых ботинках —, а в том, что пришел он в таком виде не на какую-нибудь торжественную церемонию, а на пустынный берег реки. Незнакомец быстрыми шагами расхаживал возле костра и то заламывал руки, как бы от отчаянья, то прижимал их к сердцу, то принимался теребить на голове волосы. При этом он восклицал:

– О, как же я терзаюсь без тебя! Явись скорее! Учти – в последний раз раскрываю я руки для объятий, а после, если ты опять не явишься, непременно разорву себя в клочья. Можешь не сомневаться в этом – разорву! Явись, явись! Иначе пусть гром разразит меня! Пусть вал морской разобьет о скалы! О, я этого не стерплю! Мне этого никак не вынести! И даже половины этого никак не вынести!

"Уж не сумасшедший ли он?" – подумал мальчик и подошел поближе к господину, чтобы послушать, о чем тот думает.

"Пора! Нет сил медлить! Сколько же можно ждать!" – подумал господин и поспешно наклонился к большой сумке, лежавшей на траве. Выхватив из сумки бутылку шампанского, он хлопнул пробкой и разлил в два бокала пенную струю. Выпив из одного бокала, господин поднял высоко над головой другой и воскликнул:

Дрыгая ногами, он вошел в реку и продолжил:

Господин принялся кружиться в заводи так, что в разные стороны полетели брызги:

Тут он остановился, поводил головой в разные стороны, видимо, надеясь увидеть русалку. Не увидев же в реке ничего, кроме темных волн, им самим поднятых, господин осушил и второй бокал, после чего поспешно выбрался на берег.

– Опять безрезультатно, – с досадой сказал он, стягивая мокрый пиджак у костра. – Напрасно только вымок. Это совершенно невыносимо! Нет больше сил терпеть такое безразличие к моей персоне. Придется, пожалуй, когда-нибудь и в самом деле разорвать себя в клочья – пусть ее совесть замучит!

В омуте, за тростниковыми зарослями зазвенел, точно серебро, смех.

Несколько легких прыжков, и Ром уже стоит над омутом. Но не зеленые глаза Алины, а фиолетовые огни сияют в глубине. И так тихо внизу, что слышно, как дышат подводные мхи и травы.

– Фу ты! Какой прыткий! – из глубины снова зазвенел серебряный смех, и не то чей-то гибкий стан, не то лунный свет закружился в водовороте. – А я-то уж подумала…

– Мельник, а мельник, дай мучицы на пирожки! – со смехом сказали из другого внезапно возникшего водоворота.

Вода, как карусель, закружилась под ногами мальчика и засияла фиолетовыми огнями в водоворотах.

– Прокати нас на своей повозке, мельник!

– Угости веселеньким из своей бутыли!

– Покажи нам свою кибитку!

– Скажи, сколько пудов меди пошло на твою нимфу!

– А я хочу покататься с ним на его автомобиле! – зазвучало и засмеялось из омута.

– Да за кого вы меня принимаете?! – рассердился Ром. – Я Снежный мальчик.

– Мы лучше тебя знаем, кто ты!

– Чего ты надулся?

– Уж и повеселиться нельзя! До чего же ты серьезный, тебе только муку и молоть.

Вода закипела, вспенилась, и на поверхности показались русалки. И тогда вздрогнула река, как ветвь, обронившая плод. Неспешно, точно причудливые сосуды матового стекла, через которые перекатываются прозрачные быстрые волны, плыли русалки по реке. Тугими темно-зелеными кольцами рассыпались их волосы по воде, а глаза, фиолетово светившиеся в глуби омута, теперь сияли нежно-синим.

– Вот вы какие, – сказал Снежный мальчик, разглядывая создания, о которых столько читал в сказках.

– Вот ты какой, – рассмеялись русалки. Над водой их голоса звучали мягче и тише, чем из речной глубины. – Вылитый твой прапрадедушка.

– А вы, что, его знали?

– Как такого не знать. Знатный был мельник. Вон там стояла его мельница…

– А вы не знаете…

– Ну что за мальчишка! Какой нетерпеливый! – с притворным возмущением воскликнули русалки. – Послушал бы, хотя бы ради приличия, наш рассказ про своего прадедушку, а уж потом бы спрашивал про свою ведьму. И тогда бы мы сказали, где тебе искать твое сердце.

– Вы знаете, где мое сердце?! – воскликнул Ром.

– Разумеется, знаем, – прозвучало над рекой. – Невелика тайна.

– Так, где же оно? Скажите мне скорее!

В это время с берега донеслась веселая песенка. Ее пел господин, только что читавший в реке любовный стих и грозившийся разорвать себя в клочья, если ему не ответят взаимностью. К этому времени господин уже успел переодеться в теплую одежду и теперь сидел на берегу с удочкой. Не докончив одной песни, он отхлебнул из фляжки и затянул новую.