Снежный мальчик
Шрифт:
– Вот и вся любовь. И так – всякий раз.
– А еще стихи имел наглость читать! Воду ногами мутил!
– Лаковыми ботинками причем!
– Поклонник называется! Обидно даже.
– А ведь как терзался! Как терзался! Костюм для этого даже пошил. В самом Доме мод. Костюм с отливом, прошу заметить!
– Интересно, от которой из нас он только что сходил с ума?
– Так уж у людей водится: их пламенная любовь неизменно заканчивается питьем из фляжки. А затем начинается ловля рыб. Хотя бы уж из приличия повременил с рыбалкой.
– Сейчас наловит язей, а утром на базар снесет. Продаст с выгодою.
– Любовь – любовью, а денежки – денежками. У людей так уж заведено.
– Глядите-ка, а какой он свитер на этот раз красивый надел – с птицами да узорами! С узорами да птицами!
Русалки засмеялись.
– В конце-то концов! – вскричал Ром нетерпеливо. – Я просил вас сказать, где мое сердце, а вы про птиц и узоры болтаете.
– И вовсе это не болтовня. Просто ты ничего не понимаешь в птицах и узорах.
– Да причем тут какие-то птицы и узоры! Где мое сердце?
– Вот нетерпеливый. Не может подождать. Послушал бы нас сперва, ума бы понабрался.
– Так где оно?
– Да уж известное дело – где.
– Место, конечно, не самое лучшее, но, что поделаешь, выбирать ведь не приходится. Где ему положено быть, там оно и есть. Хотя…
– Да не томите же! – Ром топнул ногой. – Где мое сердце?
– На базаре, – вдруг разнеслось над рекой.
– На базаре? – переспросил мальчик. – Что значит – на базаре?
– А то и значит, что на базаре.
– Там, где все продается и покупается.
– Там, куда несут ворованное.
– Там, куда несут последнее.
– Там, где сердце рыбака, только что объяснявшегося в пламенной любви…
– …Но тут же забывшего о ней и занявшегося своим делом – рыбалкой.
– Таковы люди. Ни к чему им торжественные наряды.
– Но он же… Он же обычный человек, – в растерянности сказал Ром. – А я…
– И ты тоже человек! – воскликнули русалки, обращая светящиеся глаза свои к мальчику. – Знай – твое сердце, как и сердца всех прочих людей, на базаре.
– Я не человек, я Снежный мальчик! – гордо заявил Ром.
– Ты Снежный мальчик? – засмеялись русалки. – Если так, иди за нами. Мы тебе много еще чего расскажем. – И они скрылись в омуте.
Ром кинулся за русалками, но вода оттолкнула его. Тогда он подпрыгнул, чтобы рассечь поверхность реки, но она спружинила и подбросила его вверх, как батут подбрасывает гимнаста. А на третий раз река и вовсе не стала церемониться – швырнула с такой силой, что Ром полетел, как камень из пращи.
Глава VIII
Издевательство
Поначалу Ром летел в полном одиночестве, но вскоре в воздухе раздался свист, и мальчик увидел, что к нему приближается птица. Какой она породы, не определил бы и самый опытный натуралист. У птицы был длинный, как пика, нос, маленькая головка с хохолком, пухленькое тельце, покрытое розовым пухом, и фиолетовая бахрома вместо хвоста.
Некоторое время Ром и птица летели рядом, молча поглядывая друг на друга. Так смотрят друг на друга гости, которых радушный хозяин, не познакомив, оставит в гостиной наедине, а сам уйдет на кухню готовить угощение.
– Честь имею представиться, Орел Гневливое Око, – наконец сказала птица и по-военному щелкнула каблуками. Щелчок, впрочем, не очень-то получился, потому что на ногах птицы были не сапоги и даже не ботинки, а домашние тапочки с помпонами.
– Лев Могучая Лапа, – сказал мальчик и сделал рукой движение, каким обычно приподнимают шляпу для приветствия.
Некоторое время они опять летели молча.
– Кха, кха. Светает, однако, – нарушив молчание, сказала птица.
– Да, – согласился Ром и, сделав паузу, добавил: – Скоро, пожалуй, совсем рассветет.
– А ведь ты не веришь, что я Орел Гневливое Око, – вдруг сказала птица вкрадчивым голосом.
– Конечно, не верю, – сказал Ром.
– А почему не веришь?
– Потому, что ты врешь.
– Вру?! – крайне изумилась птица. – Я вру?!
Она задумалась, а потом спокойно сказала:
– Конечно, вру. Меня зовут не Орел Гневливое Око, а просто Вестунья. Это потому, что я приношу всем вести. Предположим, надо кого-либо известить, меня берут за клюв и… бросают. Клюв-то у меня, что копье, быстро летит, а я за ним с известием. Это намного удобнее, быстрее и дешевле, чем посылать письма по почте. Если тебе потребуется послать кому-нибудь весть, советую воспользоваться моими услугами. Недорого возьму. Кстати, куда ты летишь?
– На базар.
– Можешь послать туда сначала меня, чтобы предупредить торговцев о своем прибытии. А заодно я бы обговорила с ними цены, товары для тебя подобрала. В чем ты нуждаешься?
– В том, чтобы ты не болтала вздор.
– А вон и улитки, – сказала птица.
– Я же тебя просил… – начал было Ром, но тут его нога зацепилась за что-то невидимое и гибкое.
Весь воздух сделался вязким и тягучим, как кисель, полет замедлился, и вдобавок к этому со всех сторон появились черные точки.
– Я же говорю – улитки! – воскликнула птица. – Теперь мы настрадаемся. Небесные улитки – сущие бестии.
Да, черными точками были небесные улитки. Дело в том, что небесные улитки любят отдыхать среди Веев. Не тех Веев, которые исправно несут свою нелегкую службу, а тех, кто, пользуясь своей невидимостью, отлынивают от нее. В отличие от неторопливых земных улиток, небесные чрезвычайно проворны и к тому же злобны. Они не терпят, когда кто-нибудь тревожит их. Стоит какому-нибудь незадачливому летуну или беспечной птице приблизиться к ленивым Веям, как небесные улитки разом поднимаются и бросаются на непрошеного гостя. Достается от улиток и самолетам, но, на свое счастье, самолеты весьма быстро летают, а улитки не склонны к долгому преследованию.
Атакуют небесные улитки так: намечают место, куда хотят ударить, затем разгоняются и перед самым ударом быстро прячут под свой крепкий панцирь головы, оставляя снаружи лишь рожки. Всякий, кому довелось испытать на себе удар небесной улитки, скажет, что удовольствия в этом нет никакого. Особенно, если улитка матерая.
Именно такая и ударила Рома первой. Не успел мальчик опомниться, как удары улиток посыпались на него со всех сторон: в спину, в грудь, по затылку и в лоб.
– Если хочешь прибавить ходу, нет проблем, – сказала Вестунья, которую улитки почему-то не атаковали. – Хватай меня за клюв и бросай вперед что есть силы!