Снежный плен 2
Шрифт:
Любить его запах. Любить эти нотки, что постоянно раздражают обонятельные рецепторы. Любить каждую секунду его голоса, когда тот охрип и только и может, что шептать да хрипеть. Том прикрыл глаза, сгоняя влагу. Да слабак, расплакался, но плевать... Он прикоснулся губами к нежной щечке:
– Я люблю тебя, малыш... Я вернусь, и мы обязательно помиримся, слышишь? Борись за себя. – Он провел пальцами по собственным глазам, сгоняя слезы и тихо всхлипывая. Ладонь с глаз его сползла на его дрожащие губы. Он разглядывал спящего парня и не мог насмотреться, ему казалось, что они больше не увидятся...
Спустя десять минут Георг и Том вышли на улицу, прихватив с собой оружие для самозащиты. Листинг нес молоток, а его напарник, здоровый гаечный ключ.
Они отошли на метров десять от хаты, когда Том остановился и обернулся на домик. Его передернуло от того, что он увидел в кухонном оконце Кляйна, тот стоял и будто следил за парнями.
– Все будет нормально...- Георг дернул друга за рукав.- Идем.
Том отвернулся и последовал за Листингом.
Bill ©
Я слышал слова Тома. Кажется мне становится лучше. Слышал его слова, но промолчал, потому что... Незачем было бередить Трюмпера. Я за него тоже переживаю, но не думаю, что ему было бы легче, если бы он увидел плачущего меня. А я ведь чуть всплакнул, когда услышал, что за их спинами закрылась входная дверь.
Мне до сих пор достаточно плохо, я почти не могу шевелиться, в теле некая слабость.
Вздрагиваю, когда слышу, как кто-то присел на кровать.
Делаю вид, что я сплю. Кляйн. Нет, тварь, не смей подходить ко мне. Спокойно, Билл. Просто перетерпи и никак не отвечай на его действия. Он же не станет ничего делать с больным...
Но... я слышу звук, от которого у меня сердце в пятки уходит. Он откидывает с меня оделяло, а дальше слышу, как его халат летит на пол.
– Кляйн...- хриплю, пытаясь отползти на другой край кровати.- Уйди...
Постель прогибается от того, что он становится на нее коленями. Я лежу на животе и мне плохо видно то, что происходит позади меня. Меня охватывает паника. Он ведь не думает? Он ведь не посмеет?
– Ты будешь молчать об этом, Билл...- шипит он, стягивая с меня боксеры.- По той же причине, по которой умолчал и о нашем поцелуе...
– Нет...- ворочаюсь. Почему у меня нет сил на то, чтобы дать отпор? Я не буду! Я не лягу под него! Ни за что!- Отвали!!! Уйди! Я все расскажу Тому!!!
– Он не поверит тебе! Это же Трюмпер! Он взбесится и изобьет тебя, но поверит он мне, хоть и не признает этого...
Чувствую, как его пальцы скользят меж моих половинок, как он усаживается на мои колени, как мурашки бегут от его дыхания, что обжигает одну из моих ягодиц. У меня раскалывается и кружится голова, я начинаю судорожно глотать воздух, когда чувствую его поцелуи ТАМ. Там...
Меня берет обида и ненависть к самому себе. Трясусь от его прикосновений. Я жалок, я не могу дать отпор... Утыкаюсь лицом в подушку. Том скоро придет... Боже, только бы он не увидел нас...
– ХВАТИТ!- Пытаюсь выползти из-под чужого тела...- хватит, пожалуйста... Кляйн, мне плохо... меня тошнит, умоляю...- реву я, дергаясь под ним. А он неустанно вылизывает меня там, его губы ничем не похоже на Тома. Мой Том... Только он имеет право касаться меня. Он не простит мне того, что я так просто сдаюсь. Но я не могу!!! У меня нет сил... я не виноват, что температура...
По горлу ползет комок чего-то противного, а меня тянут за волосы, заставляя отдалиться от подушки и запрокинуть голову назад.
– Знаешь,- его губы у моего уха, чувствую, как он устраивает свой член меж моих ягодиц,- Том твой полный идиот. Он не верит тебе...- скользит по дырочке,- его так легко переубедить, Билл... и Георг, он хоть и защищает тебя, но верит мне и моим словам. Не говорит об этом лишь потому, что не хочет подливать масла в огонь ваших отношений. А ты... ты хранишь чужую тайну и жертвуешь своими отношениями. Ты неисправим. Всегда ставишь чужое выше своего...- Его головка толкается в меня, я всхлипываю, сжимаюсь, пытаюсь не дать ему проникнуть в меня.- Не противься мне, любимый...
– Прошу тебя...- вою,- пожалуйста... Ради Бога...
Avt ©
Билл орал в голос, крепко цепляясь за простыни, сминая их в ладонях. Он ненавидел себя, пытался защищаться, но организм был обессилен. Его начало тошнить, но даже это не остановило Кляйна, который упорно тянул юношу за волосы и продолжал входить в его задницу, активно шлепая его по ягодицам, ни капли не жалея больного. Билл захлебывался в рвоте, стараясь откашляться и отползти в сторону, он до последнего просил остановиться и прекратить мучение, он молился в голос и выпрашивал у Бога прекратить его мучения. Слезы огромными горошинами катились по заплаканному лицу, испачканному в рвоте, с прилипшими черными прядями.
А Кляйн неустанно вколачивал беззащитное тело в кровать. Он причинял Биллу огромную боль, он унизил его так, как никто и никогда не унижал, и уже навряд ли унизит. Парень навалился на брюнета всем телом, быстро двигая бедрами, пронзая горячую плоть и громко пыхтя над его ушком. Иногда Кляйн надавливал на затылок Билла, заставляя того вжиматься лицом в подушки, перепачканные рвотой. Ему нравилось издеваться над Каулитцем. За все! И он был уверен в том, что ничего плохого ему за подобное обращение с брюнетом не будет... Каулитцу уже не хватало воздуха, перед глазами темнело, а зад болел так, будто его раскаленным железом обласкали.
– Хватит...- хрипел Билл.
Кляйн громко рыкнул, выходя из растерзанного зада. Он быстро расположился у головы Билла дергая того за волосы и заставляя взять окровавленный член в рот. Каулитц широко распахнул глаза, в которых стоял бешеный страх, что так нравилось насильнику. Кляйн кончил в самое горло брюнета, заставив его проглотить все... Но Билл не справился... И под громкий смех Кляйна его стошнило еще раз...
<