Снежный плен 2
Шрифт:
– Значит, спал?
– И что с того? Даже если и спал, это не твое дело!
– Ты издевался надо мной непонятно сколько, - орет, - хотя я ничего тебе не сделал! Ты бил меня! Ты обзывал! И что теперь, с*ка, думаешь, что я тебе так легко все прощу?
– Мне не нужно твое прощение, мы расстались!
– Еще раз повторишь мне, что мы расстались, я тебя огрею чем-нибудь тяжелым!
– Да пошел ты! – рявкнул я и направился к выходу из комнаты, но не успел я ступить в коридор, как меня с силой пихнули в спину, заставляя прижаться к стене. Еще один удар пришелся куда-то под лопатку.
– Знаешь, Трюмпер, что спасло меня в тот момент, когда меня Кляйн насиловал? – шипит он мне на ухо, прижимаясь грудью к моей спине. – Я думал о тебе. Знаешь, что заставляло меня двигаться, когда волки разрывали тело Кляйна? Я думал о тебе. Знаешь, что меня держало на этом свете, когда у меня в больнице случилась остановка сердца? – я замер, широко раскрывая глаза, - Я думал о тебе.
Он отошел от меня. Будто все силы своими словами забрал. Я плюхнулся на пол, не понимая, откуда накатила такая резкая усталость. Я сразу заметил, что картинка поплыла, что в глазах застыли слезы…
В этот месяц не было ни секунды, когда бы я не думал о нем. Не было ни мгновения, когда бы я не взвешивал все «за» и «против» нашего дальнейшего сосуществования. Я не знал о том, что он боролся за жизнь даже в больнице. Про остановку сердца впервые слышу. Руки дрожат. Я ведь мог потерять его…
– Я люблю тебя, Том… - его голос где-то рядом. Он обнял, прижимая к себе. – Я так тебя люблю, слышишь?
– Прости, - промямлил я, утыкаясь носом в его грудь. – Ради Бога, прости меня…
– Том посмотри на меня… - он заставляет поднять взгляд, я смотрю. – Ты полное дерьмо, Том Трюмпер! Хуже тебя нет никого! С твоим характером только в тюрьме работать… Но я люблю тебя и твой характер. И я уже давно простил…
Я ткнул его локтем в бок, тоже мне, нашелся тут… Усмехаюсь.
– Билл, а ты… Ты знаешь… Ты вот не мог мне рассказать о родителях, да?
– Это же был не мой секрет, Том. Да и к чему бы это привело?
– Между нами недолжно быть секретов, Билл… - смотрю в его глаза и у меня такое ощущение, что вот сейчас он выглядит намного взрослее и мудрее меня. А я… Будто ребенок рядом с ним. Еще и разнылся... Вот же…
– Я не спал ни с кем… - зачем-то признался я.
– Я знаю…
– Зачем тогда реагировал на мои слова?
– Просто соскучился по тебе. И меня взбесило, что ты тут кувыркаешься с кем-то. Что ты касаешься кого угодно, но только не меня…
– Приревновал, значит? – по моему лицу ползет довольная улыбка.
– Ну, не одному же тебе меня ревновать, согласись!
– Не согласен! – вылезаю из его объятий. – Я перед тобой чист, это ты там с все с кем-то трешься! – посмеиваюсь я, поднимаясь с пола. Немного стыдно за свои слезы.
– Вот же засранец! – он опускает руку мне на затылок, скользит до шеи, сжимает. – Знаешь, я тут подумал, что давно тебя не трахал…
– И как тебе не стыдно такими словечками бросаться?! – у самого приятное тепло поползло по низу живота.
– Трюмпер, быстро в кровать, я тебе сказал!
– командует мой воробушек, - Разделся и к верху задницей лег, понял?!
– А ты в курсе, что мы как бы не пара, что у нас развод… - выделываюсь я, медленно направляясь в спальню.
– Я тебя сейчас так отдеру, что забудешь такие словечки выговаривать!
– Кто-то закачал в тебя сотню плохих фразочек?
– Трюмпер, - толкает меня на кровать и тут же приземляется сверху, - я безумно хочу тебя, я хочу стонать под тобой, хочу вдалбливать тебя в кровать, я хочу всю дурь из тебя выбить…
– Дурь, вообще-то, в голове, а не в заднице!
– Поэтому мы начнем с минета! – ржет он, - А твою задницу на сладкое оставим.
– Сладкое принято вылизывать… - мы переворачиваемся и начинаем судорожно раздеваться.
– Вот и вылижешь меня!
Я не выдерживаю этой пошлости и заваливаю его на лопатки.
– Откуда ты такой наглый взялся? Где мой стесняшка Билли «давай выключим свет»?!
– Задрало! – тяжело дышит, - Знаешь, после ссор всегда отличный секс, так что давай…
Avt ©
Том с победным рыком стянул с ног любимого штаны вместе с трусами, лишая его последнего белья. Они повалились на кровать, глубоко целуясь, и жадно прижимаясь друг к другу. Было важно касаться Его везде, гладить, кусать, царапаться. Сопровождая это все громкими шептаниями и матами, которые переходили в стоны.
Билл оттолкнул от себя парня, заставляя того улечься на спину. Он спустился короткими поцелуями по извивающемуся телу до самого низа, где жадно впился в раскаленную головку. Билл вобрал в себя сразу половину члена, заставляя Тома подпрыгнуть на кровати, громко вскрикивая. Парень схватился за плечи любимого, резко сжимая. Билл двинул головой вверх-вниз, плотно скользя губами по члену. Он пропустил головку в самое горло, одновременно ладонями спускаясь к заднице Тома. Сжал ягодицы в руках, разводя их в стороны, при этом продолжая насиловать ртом изнемогающее тело. Отпустил член, перемещаясь поцелуями еще ниже, без сомнений и неуверенности принимаясь лизать, вылизывать. Том громко взвыл, подаваясь на острый язык, придерживая парня за волосы и надавливая, заставляя усилить ласки. Билл с громким причмокиванием вылизывал дырочку, незаметно для самого Тома, толкнувшись в нее сразу двумя пальцами и начав поглаживать заветную точку.
– Билл, урод, я сейчас кончу…
– А я тебе говорил, что ты очень нежный? – оторвался от своего занятия Билл.
– Еще пососи! – тянет его за волосы, Билл подчиняется, опускаясь головой на член, сжимая его губами.
– Вот, так… - подкидывает бедра, прорываясь еще глубже, красиво изгибаясь, вставляя Биллу по самое основание. По подбородку брюнета катятся слюни вперемешку со смазкой, глаза слезятся, а воздуха не хватает. Но Том продолжает натягивать любимого на член, не в силах остановится.