Чтение онлайн

Юна схватилась за телефон и с какой-то судорожной торопливостью, словно боялась в любую секунду передумать, набрала Рому.

— Привет, — выпалила она, едва услышав его голос. — Я насчет конкурса.

— Да? — Рома, судя по шуму на заднем фоне, был в каком-то людном месте: до Юны явственно доносился девичий смех, и от этих звуков ее решимость пошатнулась.

Юна привыкла работать с Ромой и Вадиком и совершенно забыла, что у них могут быть и другие клиенты. Клиентки, если точнее. И эти мелодичные голоса могли принадлежать только каким-нибудь красоткам. На мгновение Юна почти уверовала в правоту матери: вот они, настоящие модели. А кто она? Пухлая закомплексованная дочка чиновника, которой грех не навешать лапши на уши.

— Юна? Ты здесь? — переспросил Рома, и все стихло, видимо, он либо прикрыл телефон рукой, либо вышел куда-то.

— Да… Я просто подумала, может, мне поучаствовать в том конкурсе… Ну, про который говорил Вадим. Но не знаю, вдруг ничего не получится… Только никаких дополнительных фотосессий, — спешно добавила Юна, чтобы исключить фактор финансовой заинтересованности. — Из того, что мы делали вчера. Только какой-нибудь снимок поприличнее…

— Я тоже об этом думал. По-моему, вам стоит поучаствовать. Хотя бы ради себя. Я еще не обрабатывал снимки, но точно говорю: там есть, из чего выбирать.

— Хорошо, — Юна сглотнула. — Тогда вы выбирайте на свое усмотрение. Только один нюанс: мне нужен псевдоним. Любое, самое обыкновенное имя, чтобы никто не догадался, кто я.

— Что, жених возражает?

— Вроде того, — Юна сглотнула и решила не распространяться про папу с мамой, чтобы не напугать человека. — Так я могу на тебя рассчитывать?

— Все, что угодно, для будущего победителя.

ГЛАВА 10

РОМАН Кулешов

20 минут

Первые снимки нашей бесплатной фотосессии готовы! Спасибо моделям-добровольцам, мы участвуем в конкурсе социальной рекламы от пенсионного фонда. Называется «Вторая молодость». Познакомьтесь, Людмила и Михаил, для них это своего рода подарок к золотой свадьбе. Очень трогательная пара, было приятно работать. Знаете, я делал много романтических сетов для молодых, но вот не везде видел такое трепетное отношение и взаимопонимание. Мне почти не пришлось ни о чем просить, все как-то выходило само. Как только снимки пройдут основной отбор, скину ссылку — и жду ваших голосов!

День прокрутил Рому через острые железные лопасти и к вечеру выплюнул кучкой опилок. Люди, люди, потом снова люди… Рома не считал себя интровертом, но теперь всерьез задумался о том, чтобы дать обет молчания и удалиться в чащу. Заодно, может, наснимать зверья для «Wildlife».

На Вадика было противно смотреть: его как будто общество незнакомцев только питало энергией, как батарейка, вставленная в зад. С каждым новым клиентом Куприянов улыбался только шире, болтал громче, суетился и сновал по студии чокнутой белкой. Рома не мог похвастаться тем же. Для него с детства работало единственное правило: встал в семь утра — запорол себе карму на день вперед. Все валилось из рук, ни внимания, ни концентрации… В школе сидел на задней парте у окна, смотрел, как дворник шурует метлой или лопатой, кормит голубей или мотается из стороны в сторону, как эквилибрист в цирке, основательно поддатый, вступая в шумные дискуссии с самим собой. И когда учительница вдруг вспоминала о существовании Кулешова и задавала каверзный вопрос, Рома что-то загадочно мычал под дружное ржание класса, а потом вполуха слушал дома, как кто-то из родителей разоряется по поводу безответственности и необучаемости.

Вот и сегодня все с самого утра шло коту под хвост. Сначала завтрак с двумя шумными девицами. Они говорили так быстро и так много, что Рому в какой-то момент начало укачивать. Потом, получив нагоняй от Вадика за испорченное кислой миной свидание, устремился в студию. И там по новой…

О, мир, полный удивительных открытий! Одно из таких Рома сделал, бесплатно корячась с фотоаппаратом перед незнакомыми людьми: чем меньше стоит твоя услуга, тем больше геморроя ты огребешь от клиентов. А поскольку всю субботу Кулешов с Куприяновым решили отработать на благо общества и имиджа студии даром, то есть безвозмездно, то и геморрой получили с виноградную кисть. Непонятные товарищи, которые не подозревали о том, что такое диафрагма, светочувствительность или выдержка, лезли со своими советами в таинство художника, как грязными кирзачами на белые простыни. «Ты меня снимай с этой стороны!» «Лучше приблизь, чтобы вот посюда!» «Нет, такой яркий свет не делай, а то у меня морщины!» «Давай вот лучше сверху, чтобы второго подбородка не видно. А в фотошопе потом глаза побольше, лады?» Не говоря уж о том, что каждый второй считал своим долгом моментально перейти на «ты», «Роман» сократить до «Рома», если не «Ромочка». От всего этого Кулешова начало потряхивать уже к обеду, когда до конца съемки еще оставались долгие часы. По сравнению с этим даже вчерашнее испытание голой Юной показалось сущим наслаждением. По крайней мере, эта женщина умела молчать.

И вот, выпроводив, наконец, последнего клиента, Рома рухнул на стол, мечтая только о большой кружке кофе и обработке фотографий в уединении под хорошую музыку. Но подвох притаился и здесь, причем, как ни странно, опять в лице Вадика.

— А чего ты расселся? — возмутился неугомонный приятель. — Суббота, вечер… У нас большие планы!

— Огромные, — задумчиво кивнул Рома, не сразу распознав подставу. — Если я осилю все эти снимки за неделю, то закажи мне медаль. Нет, памятник. Да, определенно, лучше памятник…

— Чего там осилить?! — Вадик издал звук спускающей шины и пренебрежительно махнул рукой. — Вместе за пару дней управимся. Вставай давай. Только это… Умойся что ли. Одеколон тебе дать? И футболку смени, эта у тебя, как из задницы.

— Зачем? — осведомился Рома, запуская фотошоп.

— Вот эту можно! Кеноновскую. Она хоть рекламная, зато чистая, — Вадик ткнул товарищу под нос упакованный сувенир от фирменного магазина фототехники.

— Свали в туман, — нежно отозвался Рома.

— Так, ты это мне брось! Лиза с Катей ждать не будут! Ладно ты себе решил личную жизнь запороть, мою — не трожь! У нас кино, потом бар, может, клуб… А там как пойдет.

Вадик оглядел студию, поднял с пола несколько бумажек, а те, что помельче, сгреб ногой под стол.

— Ну? Чем не любовное гнездышко? Только ящики лучше к стене ставь. А то у меня один раз разъехались…

— Короче, я дома поработаю, — Рома закрыл программу и вытащил флешку.

— Ты чем слушаешь?! Ноги в руки — и к девчонкам!

— Мне завтрака хватило!

— Значит, так, — Вадик дернул на себя Ромино кресло на колесиках и силком развернул горе-донжуана. — Мне Лиза прямо сказала: или пристрой Катю, или никак. Понял? Катю парень бросил, она типа в депре…

— И я его понимаю.

— Ты понималку-то свою засунь, ясно? Понимать он мне тут будет! Ладно ты ушел в отказ, я-то себе ничего в узел завязывать не собираюсь! Так что давай, развлекай Катю — и будь няшей. И потом брошенные девушки — это ж самое оно! Самооценка ниже плинтуса, и эта их фишка, что надо клин клином…

— Придурок, — Рома обреченно закатил глаза.

— Ты мне еще спасибо скажешь! А то на Юну решил губу раскатать… И кто после этого придурок?

— Черт, Юна! — Рома хлопнул себя по лбу и развернулся обратно к компьютеру. — Она ж на конкурсе согласилась участвовать!

— Да?! — тут же оживился Вадик. — Ты ей уже втер фотосессию, визаж, наряды?

— Не, возьмем из вчерашних. Вот я как раз думал: лучше вот эту, где у нее слезы — или сеновал? На сеновале, правда, все видно, а там простыня… Вдруг по цензу не пройдем? Сварщица, конечно, огонь, но…

— Ты рехнулся, да? Смысл конкурса в чем был? Чтобы денег стрясти. Какой на хрен сеновал? И мы еще за него мало взяли, я вчера полночи мотался и искал, куда это сено подкинуть незаметно. Менты, сволочи, докопались. И камеры везде понатыканы. Чуть не сдох таскать туда-сюда! Пришлось раскидать по газону, типа таджики косили и не убрали.