Чтение онлайн

Заметьте: пели птички…

Подойдя ближе, Андрей увидел, что толпа собралась у помещения пионерской базы.

Толпа громко шумела и качалась из стороны в сторону, желая что-то разглядеть подробнее.

…Зачем пионеры, расширив большой круг, так серьезно танцуют польку?

Андрей Орлов ускорил шаги через минуту слился с толпой.

Пока птички продолжали щебетать, Андрей вытаращил глаза и с недоумением смотрел.

— Что это значит? К чему тут музыка? Зачем пионеры, расширив большой круг, так серьезно танцуют польку, будто находятся на свадьбе? И почему именно сегодня? В День индустриализации?

Оттащив в сторону одного пионера, который не танцовал потому, что не нашел себе пары, Андрей Орлов быстро спросил его:

— Что это значит? По какому случаю здесь танцы? Ты знаешь, какой сегодня день?

— Знаю.

— Какой?

— Шестое августа.

— А еще?

— Праздник.

— Что-о?.. Праздник?..

— Да, преображение!..

Пели птички…

Андрей Орлов схватил пионера за рукав:

— А День индустриализации? Или вы, ребята, забыли?

— Мы ничего не забыли… Ах, да сегодня действительно день инду…

— Ну и что? Вы работали сегодня? Делали что-нибудь?

— А нам наплевать! — и как бы в, подтверждение, пионер ловко сплюнул в сторону. — При чем тут день инду… индустриализации, когда мы к слету готовимся?..

— То есть как так при чем? Никаких отговорок быть не может! Сегодня все работают, а вы, вдруг, пляшете!..

— Гражданин, вы не вожатый и учить нас бросьте! Потом перестаньте кричать. Вы не в бане! Русским языком говорят: готовимся к слету, разучиваем танцы! Все это очень спешно, — нам еще две польки разучить надо, один краковяк, повторить сложные па революционного вальса и так далее… Какие же могут быть разговоры о Дне индустриализации?

Парнишка решительно наступал на Орлова.

— Какие, я вас спрашиваю, могут быть разговоры? А вы знаете, что областной слет провалиться может, если мы хотя бы одно па не успеем разучить?

— Но, все-таки…

— Никаких! Никогда! Невозможно! Ни за что! Поняли? Я вас спрашиваю?..

Не успел Андрей Орлов раскрыть рот, как пионер, издав радостный крик: «Освободилась пара!», — бросился в самую гущу толпы.

Оркестр с новой силой заиграл польку.

Пели птички…

И кончим, как кончал Иван Сергеевич Тургенев:

«Андрей Орлов вернулся домой поздно вечером и, даже не раздеваясь, бросился в постель».

— Караул, милиция!..

— Караул!..

В школьном зале поднялась суматоха. Ребята метались из стороны в сторону, бежали от одной двери к другой, натыкались друг на друга, падали, поднимались и бежали дальше, издавая душураздирающие крики:

— Милиция! Караул!..

— Мил!.. Кар!..

— Куда бежать? В какое отделение милиции?..

— Беги во второе отделение, которое в читалке!..

— А по-моему — в первое, оно ближе — в химическом кабинете!..

— Может, за конной побежать? Где конная помещается?..

— Конная в гимнастическом зале! Вали!..

— Милиция-а-а!..

Паника все возростала. Стены дрожали от топанья сотен ног. Звонок на урок прозвучал одиноко и сиротливо: никто не обратил на него внимания, никто не шел в класс, все были взбудоражены возмутительным преступлением.

Наконец в дверях показался первый отряд милиции.

…Ать, два, три, четыре! Стой! Ать, два!

Милиционеры были в полной форме, выработанной советом отряда: серые штанишки с фиолетовыми лампасами, черные шерстяные чулки, курточки цвета хаки и бумажные треуголки, окрашенные в розовый цвет. Сбоку у каждого милиционера висели грозного вида пугач и кожаная коробка с пробками. Вел отряд сам начальник милиции — Фимка Елперьев, костюм которого отличался от остальных костюмов лишь поразительными брюками с густой бахромой, точь в точь, как у Вильяма Харта в ковбойских кино-фильмах.

Фимка Елперьев важно выступал впереди, командуя своим отрядом:

— Ать, два! Ать, два! Правым плечом захо-ди! Ать, два, три, четыре! Стой! Ать, два!

Милиционеры остановились. Фимка сделал несколько шагов к толпе почтительно застывших ребят, и громко спросил:

— Преступление?

— Да! — ответили ребята хором.

— Кто виновники?

— Барский и Ривин!

Ребята указали пальцем на двух парнишек.

И хоть стояли Барский и Ривин совершенно спокойно, хоть никто из них не пытался удирать, — начальник — Фимка Елперьев — быстро скомандовал:

— К бою готовсь! Цепью рассып-сь! Лови!..

Милиционеры, выхватив пугачи, окружили виновников и схватили их за руки.

— В чем дело? Рассказывай!

Из толпы вызвался свидетель происшествия и начал путанно рассказывать:

— Понимаешь, Фимка, то-есть… виноват… товарищ начальник трех отрядов пешей и одного отряда конной школьной милиции, Ефим Елперьев! Так и так. Ривин купил себе в кооперативе одну ириску, а Барский выхватил ее из рук Ривина и положил себе в рот!..

Начальник милиции затрясся от злости так сильно, что бахрома на его бесподобных брюках мелко зашевелилась.

— Барский!.. — заревел он. — Преступник, Барский, где ириска?

— У меня во рту.

— У тебя во рту? Вынимай!

Фима Елперьев присел к столику и начал составлять протокол.

…Барского схватили и поволокли в коридор.

— «СЛУШАЛИ: Преступник Барский десяти лет от роду, не имея при себе никаких документов, задержан по делу…

ПОСТАНОВИЛИ: Отправить под вооруженным пешим и конным конвоем преступника Барского, десяти лет от роду, не имеющего при себе никаких документов, на каторжные работы в течение 45 минут. А именно: скалывать лед на школьном дворе.

— Взять его! — скомандовал Фима Елперьев.

Барского схватили и поволокли в коридор.

Дорогие игренцы, мы, конечно, понимаем ваше желание навести в школе порядок и дисциплину! Это очень хорошо! Мы совершенно согласны с вами!.. Но весь вопрос в том, как вы это делаете?