Чтение онлайн

Среди ребят послышались смешки. Сперва тихие. Потом все громче и громче.

— Вы чего смеетесь? — закричал возмущенный Глеб Забиякин. — Вас это мало трогает? Вижу, и скажу, что вы такие же лодыри, как и редактор!.. Я… Я не могу вынести такого позора!

— Подумаешь! — выдавил кто-то, повизгивая от хохота. — А кто у нас редактор? Ты, Глеб и есть редактор! Вот уж нарвался!..

Забиякин порылся в своей памяти и вспомнил. Действительно, полгода тому назад редколлегия выбрала его редактором. Ущипнув себя за ногу от досады, Глеб начал выворачиваться:

— Не отрицаю! И позора в этом никакого нет. Стенгазета не могла выходить потому, что так сложились обстоятельства. Поняли? Но теперь… О, теперь вы увидите, как я примусь за работу! Поберегись!.. Страх на всех наведу! Недостатки прохватывать буду! Самокритикой займусь!..

И Глеб Забиякин, не теряя времени, тут же направился к ящику для заметок, который тихо и спокойно, никого не трогая, висел в углу большой комнаты.

Открыв ящик, Глеб вытряхнул на стол все, что в нем было. На столе выросла куча мусора.

Здесь были смятые коробочки, жирные бумажки из под бутербродов с колбасой, обрывки старых газет, несколько веревочек, справка об оспопрививании и… какой-то грязный носовой платочек…

Из этого хлама Глеб вытащил две заметки. Спрятав их в карман и забыв попрощаться с ребятами, Глеб Забиякин быстрой рысью направился домой.

Он решил сейчас же приняться за дело.

Дома Глеб уселся за отцовский стол, вооружился ‘красным карандашом и стал читать первую заметку:

НЕАККУРАТНОСТЬ

"Пора поставить на вид нашему вожатому его неаккуратность. Он всегда опаздывает на собрания, сборы и беседы и пионерам приходится долго ждать его".

— Ну-у, — протянул Глеб Забиякин, — это свинство! На вожатого нападать нельзя, потому что… потому что он все-таки вожатый… Еще чего доброго попадет, если я эту заметку пропущу в таком виде!..

…справка об оспопрививании и… какой-то грязный носовой платочек.

И, забегав карандашом, перечеркивая и надписывая сверху, Глеб переделал заметку так:

АККУРАТНОСТЬ

"Пора отметить аккуратность нашего вожатого. Он всегда приходит во-время на собрания, сборы и беседы и пионерам никогда не приходится ждать его".

"Нет, этого мало! — подумал Глеб. — Даже после такой заметки вожатый может обидеться. Все таки — шишка! Попробую еще раз переделать…"

Через минуту заметка выглядела уже так:

ВЕРХ АККУРАТНОСТИ

"Пора отметить исключительную аккуратность нашего вожатого. Он всегда приходит за два-три часа до собрания, сбора или беседы. Таким образом ему приходится долго ждать пионеров".

Покончив с этой заметкой, Глеб Забиякин облегченно вздохнул и взялся за другую. В ней сообщалось о том, что некий пионер Гавриков бьет и ломает все, что попадается ему под-руки, а на замечания товарищей отвечает грубой бранью.

Глеб Забиякин уперся глазами в потолок и стал вспоминать, какой пост занимает Гавриков.

— Погоди, погоди… — говорил он самому себе, вспоминая. — Гавриков… Гаври… ага, вспомнил, так и есть: Гавриков — председатель общества друзей радио! Нет, такую заметку о нем пропускать нельзя… Он активист и все такое!.. Разделать меня может за такую штуку!..

Через пять минут, после многократных перечеркиваний, заметка выглядела уже иначе:

БЕРИТЕ ПРИМЕР!

"Все то, что попадает в руки председателя ОДР Гаврикова, всегда остается целым и невредимым. Товарищи ему никогда замечаний не делают. Больше того — хвалят!"

Через три месяца стенгазета вышла. Вся база была возмущена такой самокритикой!

Но больше всех был возмущен и раздосадован, как это ни странно, сам ответственный редактор — Глеб Забиякин.

..рванул ее, и хлопнув дверью, вышел из базы.

Дело в том, что за день до выхода в свет стенгазеты, Гавриков был снят с председателей за скверное поведение.

Глеб Забиякин ругал Гаврикова:

— Стоило переделывать заметку о нем!.. Но кто мог знать, что он слетит? Эх, даром старался!.

Глеб подошел к сиротливо висевшей стенгазете, рванул ее со стены и, хлопнув дверью, вышел из базы.

Чуден пионерский лагерь при тихой погоде… — так заметил еще Николай Васильевич Гоголь. При тихой погоде можно с большим успехом рисовать диаграммы и писать письма подшефникам. Можно еще играть в рюхи и полоть на огороде траву. Много еще что можно делать при тихой погоде, но…

Но давайте по-порядку.

Я пересек поляну и подошел к высокой мачте, на верхушке которой висел красный флаг.

— Вот наконец и пионерский лагерь!

Оглядевшись кругом, я увидел немного в стороне странную картину. Один пионер держал другого за ногу. Другой, пыхтя и отдуваясь, старался сделать возможно больший шаг.

Хоть это происходило в необычное время, я все же решил, что ребята, выбрав свободную минуту, занимаются гимнастическими упражнениями.

Я мысленно похвалил их, подошел, и, ласково потрепав одного по затылку, спросил:

— Могу я по этой тропинке пройти в лагерь?

Пионер, который держал второго за ногу, сказал:

— Сейчас узнаю! — и, сорвавшись с места, убежал. "Странно!" — подумал я. — Живет здесь и не знает…"

— Послушай-ка, — обратился я к оставшемуся. — Вы ведь здесь живете?

— Сейчас узнаю! — и он убежал по тому же направлению, что и первый.

Я вытаращил глаза и, ничего не понимая, смотрел ему вслед.

— С одной стороны, они на сумасшедших как будто не похожи, но с другой…