Чтение онлайн

Она села напротив, ровно и скованно, словно на Совершеннолетии; её большие, карие глаза влажно, яростно смотрели на обоих подруг.

— Пусть осенит тебя свет Ваала, сестра, — начала Миланэ с традиционного приветствия.

Арасси тоже с улыбкой кивнула, а потом поглядела в окно, дотрагиваясь когтем к подбородку.

— Осенит и вас. Что случилось? — спросила она высоким голосом, да так, что стало понятно — нечто должно было случиться.

— Сестра, меня зовут Ваалу-Миланэ. Это моя подруга Ваалу-Арасси, мы — дисциплары Сидны у порога Приятия. Мы… точнее, я лично имею к Вивиане важное дело.

— Говорите уже, — торопливо сказала Вивиана, взмахнув хвостом. — Скажите: что с Хайдарром? — цепко сжала ладони.

— Я не знаю.

— Значит, пропал без вести?

— Нет, о Ваал, нет. Надеюсь, нет. Мы не приехали сообщить о плохих новостях. Вивиана неправильно поняла!

Вот что сбило Вивиану с толку, так сбило.

— Тогда откуда у львицы амулет моего брата? — глядела она на вещь, что Миланэ неуверенно держала в руках.

— Я приехала его вернуть, — та увильнула от вопроса.

— Где ты его взяла? — перешла на «ты» сестра Хайдарра.

— Он сам мне дал… — начала Миланэ, но не договорила, поскольку Вивиана мгновенно перебила:

— Когда? Зачем?

Миланэ на миг запнулась, но потом сказала правду:

— Мы познакомились по дороге из Марны. Я с ним спала. Потом Хайдарр подарил мне его на память. И мы разъехались в разные стороны.

— Так он жив… с ним всё хорошо…

— Надеюсь. Он ещё здесь?

— Здесь — это где? — без больших церемоний спросила Вивиана, уверенно расправляя пласис. — Он уехал обратно на Восток неделю назад. Но я ведь говорила ему, говорила никому амулет не отдавать! Не показывать! А теперь он у вас. И чего вы хотите?

— Попрошу прощения, сёстры, должна отлучиться, — неожиданно поднялась Арасси и тут же вышла.

— Так чего ты хочешь? — развела руками воспитанница Айнансгарда.

«Холодный приём… С другой стороны — а чего ты хотела?».

— Я приехала отдать амулет. Насколько мне стало известно, это не обычная вещь. Хайдарр не знал, что дарит; он сказал, что это самое дорогое, что у него есть.

Сколь был мягок тон Миланэ, столь остр — тон собеседницы, больше схожей на противницу:

— Он отлично знал, что это такое. Ему было сказано, что это — оберег на защиту.

Собственно, дискуссия была бесполезной.

— Прошу.

Быстрым, нервным движением Вивиана взяла эту штуку.

— Спасибо. Всего доброго.

Поднялась, и так застыла. Села обратно.

— Он приедет не ранее, чем через год. Что мне с ним делать?.. — с такой внезапной и великой безнадёгой молвила она, что Миланэ сразу прониклась сочувствием, хотя миг назад хотела уйти без длинных послесловий. — Что ты сделала с моим братом? — внимательно поглядела на неё Вивиана и села обратно. — Зачем он отдал амулет, который достался мне с таким трудом?

— Ничего. Мы познакомились случайно… — ответила дочь Сидны, и чтобы отвадить разговор в иное русло, заметила: — Я узнавала о нём в Сидне.

— И, Ваал мой, не вздумай распространяться о том, что узнала. Особенно здесь, в Айнансгарде.

— Не буду.

После сего судьбе можно было бы и оборвать череду необычных слов и поступков, чтобы вернуться в размеренно-понятное русло; хватит бы всех этих непонятностей, пусть Миланэ едет в Сидну, прихватив Арасси, Вивиана останется с амулетом брата — и на том истории конец.

— Держи, — повторила Вивиана, потрясая амулетом в опасной близости от её носа.

Опомнившись, Миланэ отпрянула.

— Нет-нет, Вивиана, я приехала, чтобы…

— Ты любишь его?

Миланэ в растерянности осмотрела гостевой зал, будто бы эти белесые своды могли чем-то помочь. Как-то отвечать на такой вопрос? Любить — да нет, не любит. Просто знакома, просто симпатизирует.

— Мы просто провели ночь вместе, — повела она плечом, стараясь быть честной.

— Всё равно держи. Не я подарила тебе, а мой брат. Наверняка он разозлится, если узнает, что я забрала у тебя амулет. Его лучше не злить.

— Но ему это нужнее… Ему ведь поможет?.. — Миланэ робко приняла возврат.

— Как знать. Что только не сделаешь, чтобы брат вернулся невредим. Но я понятия не имею, что происходит, если такие амулеты отдаются прочь. Он именной, если разобраться.

Вивиана несколько раз осмотрелась вокруг; верно, она вдруг поняла, что лишние свидетели будут весьма некстати.

— Что же теперь делать? — задумчиво спросила Миланэ.

— Да что хочешь, но я бы сохранила его себе.

— Нет, я говорю о Хайдарре.

— Беспокоиться поздно. Брат далеко, а второй такой амулет я не смогу достать.

«Что ж, хорошо-понятно», — подумала дочь Сидны. — Но всё-таки: что он такое?».

— Это амулет северных прайдов?

— Можно и так сказать, — торопливо ответила Вивиана, тут же перескочив: — Боюсь, амулет тебе придётся оставить, во зло или благо. Если тебе не нравится его происхождение, то просто думай о нём, как о подарке.

«За сим, пожалуй, всё», — помыслила Миланэ. Несмотря на обстоятельства, она пыталась притронуться эмпатией к душе Вивианы (незадача: Ашаи всегда сложнее прочувствовать, чем светскую душу), искала её взгляда, и несколько раз нашла; пожалуй, та не была глупа и поняла, что Миланэ совершает кой-какие попытки пролезть ей в душу. В конце концов, игры взглядов обоим надоели, потому что приходилось взаимно улавливать ход мыслей, которые можно просто выразить вслух. Тем не менее, Миланэ смогла кое-что выудить: Вивиана пребывала в угасающем раздражении и беспокойстве; так-то её можно понять: неизвестно кто, пусть и Ашаи (а может, тем более) приходит и тычет тебе северный амулет, требуя признаний. По уму, так надо сразу сказать: ничего не знаю, вижу в первый раз, о чём львица говорит, что львица себе позволяет.

Вышло чуть иначе. Вивиана, в свою очередь, увидела в душе Миланэ нечто такое, что дало возможность сказать:

— Раз ты сюда приехала из самой Сидны, заботясь о моём брате, тогда надеюсь, что мы можем говорить откровенно.

— На самом деле я приехала из Андарии… Да. Можем.

Вивиана пересела к ней на софу, совсем близко, без личного пространства, тело к телу.

— Этот амулет — дело рук северных шаманай, — склонилась она, почти шепча на ухо, очень внимательно вглядываясь. — Я знаю одну старшую сестру, необычную, которая имеет там связи, — Вивиана крайне многозначительно сказала слово «там». — Я через неё получила этот амулет, это было весьма непросто. Она живёт в Цаплае, отшельничает. Цаплай — это недалеко, льенов пятьдесят, угрюмогоры, как мы их зовём. Пойми, Миланэ — когда я рассказываю о ней, то доверяюсь. Тебе. Потому: никому и ничего.

Миланэ молча кивнула; потом поняла, что кивка недостаточно:

— Никому ничего. Я могу с нею повидаться?

— Спрашивай её, не меня. Она принимает далеко не всех. Прости, сестра, но я должна идти. Когда увижу Хайдарра, обязательно расскажу. Но, боюсь, будет это нескоро…

— Не надо. Не рассказывай ему ничего, — попросилась Ваалу-Миланэ-Белсарра.

Дорога, шедшая вверх, была извилисто-угрюма; предсумеречный час обдавал холодом и неуютом. Миланэ, дочь юга, поразилась тому, сколь природа может быть отрешённой, холодной, равнодушной к тёплой крови.