Чтение онлайн

Только Миланэ приоткрыла рот, как прозвучало:

— Упокойся мирно, Оттар. Ты был хорошим львом. Конечно… конечно, я скажу, ты свою жизнь… ты жил разным, поступал по-всякому. Но Ваал свидетель, что ты не был плохим.

Все зашевелились; говорящий в неловкости замолчал — его почему-то стали одёргивать.

Кто ещё? Никто? Что ж. Пора на сожжение.

— Нахейм ждёт сына Ваала, — молвила Миланэ.

В повозку впрягли лошадь и все медленно отправились в путь. Миланэ вместе со Нраем, который начал указывать путь, пошли впереди. Вообще-то, Нраю, по суевериям и традиции, не стоит идти впереди, это должен делать лишь тот, кто ведёт обряд; но в этом случае нет выбора, ведь Миланэ попросту не знает пути. На повозке не сидел никто, лошадь ведут за поводья — суеверие. За покойным пошли все остальные.

Ворота закрылись, как и двери в доме.

— Далеко? — тихо спросила Миланэ.

— Есть немного, — ответил Нрай-ла.

Миланэ чувствует, как к ней твёрдо прижимается мансура.

Небольшая, темно-уютная улица — уже пуста; в небе витает предчувствие рассвета, и звёзды уже бледнее. Медленнее ступай. Ещё медленнее. Далеко-далеко ещё вздымаются огненные стрелы в небо, но тухнут они быстро и внезапно, не успев достичь неба; эти стрелы похожи то ли на мираж, то ли на знак.

Усталость водопадом обрушилась на Миланэ, рассеялась по телу томлением и лёгкой волной. День взял своё, измотал с одной стороны, а потом ночь тихонько крадёт силы с другой. Хочется сесть и прикорнуть где-нибудь, чтобы никто не тревожил, а ещё лучше — обнял. Ведь хорошо ходить по сноподобному миру не в одиночестве, а ещё с кем-то. «Снохождение». Да вот оно, хождение во сне — идём все вместе, и живые, и мёртвые, в плену вечного сна. Всё вокруг: и небольшие, и плетеные заборы, и неровная земля под ногами — не совсем настоящее, словно придуманное вспышкой чьего-то фантазма. Лёгкие тени начали бегать по всему вокруг, мерцая.

Вот он какой, подлунный мир.

Взгляд не может остановиться на чём-то одном, вдруг всё темнеет, а потом начинает переливаться странным внутренним светом; Миланэ прекрасно осознаёт то, как твёрдо идёт по земле, вперёд, на сожжение, и то же время сознание с дрожащим шумом отплывало назад, словно отставая от тела; и вот Миланэ, очень медленно и неуверенно изумляясь, понимает, что смотрит на себя саму сзади; а потом — резкий толчок, теперь ещё большая странность: она словно стоит на голове у себя же над головой, а весь, такой далёкий подлунный мир печали и огней Ночи Героев — вверх тормашками.

Испуг и страх пронзили её от странности ощущения. Громкий, мучительный хлопок в ушах, ощущение провала, белые пятна перед глазами, ощущение, будто вынырнула из воды на поверхность. Озноб прошёл от ушей до хвоста, Миланэ, вздохнув, чуть испуганно посмотрела вокруг; лапы послушно шли вперёд, и всё есть, как было; никто ничего не заметил, да и не мог заметить.

Ваал мой, со мной всякое бывало, но что же это было?

Вдохнула глубоко, выдохнула, всмотрелась в вещи мира.

— Сейчас пойдём направо. Будет длинная улица, потом кладбище, — очень кстати сказал Хал, окончательно вернув Миланэ к самой себе.

Она немножко помолчала. Потёрла пальцами запястье, а потом ладонь снова обняла ладонь.

— Место сожжения готово?

Миланэ спрашивает, желая услышать безусловное «да». Но Нрай-ла отвечает, как всегда, с простой неуверенностью:

— Ну как бы должно. Я позаботился — дров будет много.

— О Ваал, Нрай, это не дрова, а тофет, — чуть прижала она уши.

— Пусть преподобная простит, пусть простит.

Не желая слушать это мерзкое «преподобная», Миланэ говорит:

— Пожалуй, Нраю стоит говорить со мною на «ты». Мы уже успели пройти пути вместе.

— Нет-нет, я как-то… не могу… неудобно…

«Да ты вдвое старше меня. Не говори глупостей».

— Нрай может многое. Нрай хороший лев.

— Правда?

— Самая что ни есть.

Он взглянул на неё и улыбнулся.

«Эй, да что же всё-таки только что было?»

Небольшая беседа помогла ей полностью обрести себя, но Миланэ так и не вняла, что с нею произошло. Туманное сноподобие мира начало проявляться ещё по дороге к Оттару, вот теперь достигло странного завершения, и теперь пропало — как хвостом смахнуло.

Миланэ не очень хорошо знакома со сновидными ощущениями, хотя она сразу поняла схожесть того, что с нею приключилось, со сновидческим переходом из мира реальности в мир сновидных грёз; она, безусловно, интересовалась сновидением — с ним должны быть на практике знакомы все ученицы-Ашаи. Но никогда заинтересованность не переступала границ живой вовлечённости, одержимости. А всё потому, что оно не слишком хорошо ей удавалось, по крайней мере, некоторые её подруги преуспевали значительно лучше. А реально сильных сновидиц-учениц, у которых есть настоящий дар и способности, из дисциплария забирают весьма рано: они учатся отдельно, у Вестающих, и сами со временем становятся ими, отдавая свой дар на службу Империи и сестринству. У Миланэ была одна такая подруга — её забрали сразу после Совершеннолетия.

Год переписывались. А потом подруга перестала отвечать на письма.

Вестающие — крайне немногочисленная (в Империи их никогда не было больше сотни), закрытая каста даже для самих Ашаи, они мерцают в скрытности и тайнах; Вестающие крайне неохотно раскрывают свою жизнь, не посвящают в мастерство сновидения простых Ашаи: большинство их знаний хранится только для их круга. Они никогда не становятся наставницами в дисциплариях, хотя очень многие амарах старались добиться этого. Своевольные, они берут лишь тех, кого посчитают нужным и в ком увидят настоящие способности. Без природного таланта попасть к ним практически невозможно.

Вестающие, по сути, перед Империей и сестринством имеют лишь одну обязанность: передавать друг другу сновидении различные сообщения. Это — почти мгновенная ночная связь, для которой любые расстояния не преграда. Учатся этому долго и трудно, но, научившись, могут сообщаться в сновидении, причём не только по двое, а и по трое, четверо, пятеро, шестеро. Десятеро. Днём Вестающие ведут праздную жизнь, ни в чём не нуждаясь — они на особом попечении государства и множества патронов. А ночью передают сообщения и просто общаются между собой.

Так что Миланэ не узнает тайн сновидения, ведь Вестающих не расспросишь, разве что придётся познать их самой. Но это вряд ли — таланта-то нет. Умение есть, таланта нет. Умею, потому что надо; но не талантлива, потому что надо — так не бывает в жизни.

«Но ничего», — утешит всякая наставница в дисципларии. — «Ничего. Сновидение — не столь важно». Не так важно, ведь даже самая бесталанная ученица да сможет несколько раз очнуться во сне и смутно ощутить присутствие Ваала. А больше и не надо.

И что видела ученица-Миланэ в своих прошлых сновидениях, что испытала? Да ничего такого. Недолгие вспышки осознанности. То походишь среди странных домов, то полетаешь надо морем. Нахлебаешься страха, когда в сновидение входишь и когда выходишь из него с шумом, хотя вроде осознаёшь, что всё — игры ума, игры души, неопасные, нереальные. Но он всё равно очень глубокий и весьма трудный, этот страх. Много раз засыпала с целью очнуться во сне, найти Ваала — и однажды нашла яркий источник света над колодцем, что излучал тепло и благость. Нашла, значит. «Вот видишь, Он пришёл в таком образе», — так объяснила Хильзари. Несколько раз лёгкой душой бродила вокруг кровати, выкатившись посреди сновидения, полного грёз, прямо в обыденный мир. Даже раз вылетела в окно и смутно, но видела, что происходит снаружи; правда, очень быстро всё наполнилось какими-то яркими пятнами и светящимися нитями, и Миланэ проснулась с бешено колотящимся сердцем. Вообще, у неё после каждого сновидения у неё так билось сердце.