Чтение онлайн

Ваалу-Миланэ, конечно же, привирает: помине нет и не было такой традиции.

— Жаль, что так случилось.

— И я не могу поверить.

— Мда уж, бывает. Насколько я понял, сиятельная вначале выгораживала воришку, — не забыл страж этой обиды.

— Пусть лев мне простит нетерпеливость в словах. Я виновата перед всеми здешними стражами, ошибалась, признаю. И благодарна за то, что уберёгся подарок моего патрона. Моя благодарность не забудет этого.

— Пустяки, служба такая. Как я люблю говорить — доверяй, но проверяй, хе-хе-хе, — засмеялся глава и сделал шаг навстречу выходу, намекая на то, что разговор затянулся.

Но Миланэ не сдвинулась с места. Ещё не всё.

— Это хороший урок для меня. Лучше не придумаешь.

Вынув кошель, она без скрытности медленно отсчитала десять золотых, умотала их в первый попавшийся кусочек ткани (такие она всегда носила в сумке). Миланэ, дочь торговцев и хозяйственников, хорошо умела давать благодарства-подарки-взятки-откупы, прекрасно чувствуя нужные моменты и правильные способы; всё это, умноженное на чувствительность, ум и такт Ашаи, не раз помогало в жизни. Подошла к нему вплотную, на расстояние очень близкого знакомства и поцелуев, левой рукой обняла его плечо, а второй заложила свёрток сзади за пояс.

— Вам всем за хлопоты. Моя благодарность. Не убивайте. Попугайте и отпустите.

— Ээээ, на службе, это самое… не это… не беру, — сказал он, просто чтобы хоть что-то сказать.

Миланэ медленно пошла к выходу.

— Это благодарность. Ашаи отказывать нельзя. Пусть лев берёт-берёт. Я настаиваю.

— Что ж…

— Лишь не убивайте, не сдавайте на каторгу. Не омрачайте мне Приятие, хорошо?

— Не убьем, не сдадим, — заверил глава. — Пару неделек поработает, да и всё.

— В рекруты сдайте. Пусть по следам отца идёт.

— Да кому он там такой гнилой нужен.

Вышли на улицу, к тёплым ветрам из южных степей; прямо у порога пронеслось перекати-поле. Миланэ взглянула вверх, и небо показалось ей настолько огромным и свободным, что она аж вздохнула от томления, а по спине, от ушей до хвоста, прокатилась волна озноба.

— Милосердна всё-таки преподобная. Очень милосердная. Слишком милосердная к этой собаке. Пусть простятся мне такие слова.

— У каждого свой порок.

— Его пороки слишком вредны.

— Я о себе.

К зданию стражи уверенным, топчущим всё на пути шагом направлялся Хайдарр, желая вмешаться и узнать, надобна ли его притягательной Миланэ какая-либо помощь, потому что он готов отрубить головы всем её недругам.

— Ну, чего там? — требовательно, с напором спросил он.

— Всё хорошо. Деньги вернули, вор пойман, можно ехать дальше, — тут же сказала-успокоила Миланэ. Обратилась к главе поста: — Благодарю за защиту и помощь. Сильного льву дня.

— Верен делам Императора, — несильно, формально стукнул себя по груди. — Красивого дня для сиятельной.

— Идём, — заторопился Хайдарр, желая её уберечь, как маленькую.

— Меня уже все заждались? — улыбнулась она.

Глава поста вернулся обратно, в свою вотчину. В коридоре перепрятал деньги, предварительно пересчитав (тысяча империалов!) и по привычке попробовав на зуб (доверяй, но проверяй).

Вошёл в комнату. Первый страж уже успел привязать вора к огромному кольцу в стене и делал полезное: точил меч. Присев за стол, глава задумался. Вдруг, кое-что вспомнив, взял с другого стола обращение Миланэ, повернулся к окну и начал читать.

Стражам и просекуторам Сармана

Прошение

Ваалу-Миланэ-Белсарры из рода Нарзаи, Сидны дисциплары на данное время

9-го дня 4-ой Луны Всхода 810 года Э. И. я, Ваалу-Миланэ-Белсарра из рода Нарзаи, Сидны дисциплара на данное время, направлялась в дилижансе из Марны в Сарман, где со мною путешествовало семь особ. Один из них, молодой лев, имени, положения и рода занятий мне неизвестных, перед Сарманом начал громко спорить о делах хозяйственного толка с другим путешественником, а именно львом по имени Хайдарр, рода мне неизвестного, воином-дренгиром. Во споре он не соблюдал общих приличий, прибег ко всяческой неумеренности, ругательствам и сквернословию, о чём был сразу предупреждён мною. Дурное поведение он прекратил по моему требованию, но о таком нечестивом поведении я сразу сообщила на первом посту, а именно перед Сарманом, вследствие чего молодой лев был задержан стражами, как подозрительный и беспокойный. Считаю долгом предупредить всех охранителей права о сем случае, верно подтвердить полную истинность вышеупомянутых происшествий, и данными мне привилегиями просить охранителей права отдать сему молодому льву именно то наказание, которое причитается за дурное и глупое поведение в обществе честных Сунгов и в присутствии Ашаи-Китрах.

9-й день 4-й Луны Всхода 810 Э. И.

Подпись,

стамп

Потом повернулся к преступнику:

— Что, дружок. Поздравляю.

Тот поднял низко склонённую голову, посмотрел на него с тоской, вздохнул, и продолжил уныло считать мгновения своей жизни.

— Поздравляю со вторым рождением, шакалья кровь. Имел ты счастье украсть у дивно доброй сердцем Ашаи-Китрах. Твоё счастье. Мне бы такое.

Тот снова поднял голову, но теперь уже в истинном изумлении.

— На. Читай, — протянул ему бумагу, но тут же забрал обратно. — Ты и читать не умеешь, наверное.

— Умею, — еле ответил он.

Глава поста тёр подбородок, снова и снова перечитывая написанное.

— Это… Сознаёшься в том, что ругался и буянил в дилижансе? — задумчиво спросил он.

— Что?..

— Сознавайся, дурень, другого шанса не дам.

Скорее не из слов, но из тона, Райнар понял, что где-то здесь его счастливая звезда, какое-то чудесное избавление от множества горестей и смерти.

— Сознаюсь, — кивнул он.

— Вот и хорошо. Я б тебя сгноил, если бы не её просьба.

— И что теперь?

— Пару недель гной будешь катать из-под скота, а потом катись на все четыре. Хотя я бы тебя сам в этот гной закопал.

Райнар вдруг сполз на пол; руки, привязанные к кольцу, безвольно повисли.

Подошел первый страж, глянул своему старшому через плечо.

— А чего так? — негромко спросил.

— У неё это, как его, Приятие скоро. И у них там традиция, что нужно всех прощать перед этим…

— А что написала?

— Смотри…

Тот вмиг взял прошение и с любопытством начал читать, шевеля ртом во время чтения, хмурясь и вскидывая брови.

— Ээээ, как-то это всё… — почесал он короткую гриву.

Глава поста сел за свой стол и невидящими глазами уставился на вора.

В дилижансе всем было интересно узнать: Ваалу-Миланэ-Белсарра верно заверила всех, что вор получит по заслугам, получив отмщение за кражу — одно из самых тяжких преступлений по воззрениям всех добрых Сунгов во всей Империи: от Хольца до Тобриана, от Норрамарка до Хустру. Заодно Ваалу-Миланэ крупными стежками зашивала сумку с помощью суровой нити, любезно предоставленной львицей-матерью, а иглу она уж имела свою, и жалела, что сумка эта уже не будет выглядеть, как раньше, и вот незадача: больше не придётся брать её с собою в путешествия, что ждут посреди будущей, долгой и счастливой жизни, залитой солнечным светом, наполненной добрыми встречами, приятными сюрпризами, хорошим обществом и прекрасным служением.