Чтение онлайн

— Приехали, — сказал Денис, стаскивая шлем.

Я сняла свой и с немалым удивлением посмотрела по сторонам.

Кроме нас тут собралось еще с десяток мотолюбителей. Чуть в стороне стоял шатер со столами. Кто-то жарил шашлыки.

— Пойдем, я тебя познакомлю…

И все было хорошо — мы общались, смеялись, ели простую, но безумно вкусную еду — ровно до тех пор, пока мой телефон не начал гудеть в кармане.

На экране высветилось сообщение с незнакомого номера, открыв которое я прочитала:

Четыре часа в день. Приступать с понедельника.

Этого еще только не хватало…

Кто это? — написала я, хотя и так было прекрасно понятно, кто являлся адресатом этого скупого письма в приказном тоне.

Тимур Андреевич Бессонов.

Я как наяву увидела прищуренные холодные глаза и недовольно поджатые губы.

В этот миг даже ароматный сочный шашлык перестал казаться божественно вкусным и превратился к кусок сухого пенопласта, который я едва смогла прожевать и проглотила, только запив большим количеством воды.

Как у него это выходит? Всего несколько слов, а я уже вся на дыбах.

Я подумаю над вашим предложением.

Следом прилетела еще одно сообщение с цифрами.

Это индекс?

Это зарплата.

Я трижды прочитала последнее сообщение.

Он, что…прикалывается? Где это видано, чтобы столько платили за услуги няни?

Нет, в городе наверняка и больше платят, но мне в моем захолустье, такая зарплата казалась чем-то не то, чтобы совершенно нереальным, но уж запредельным однозначно.

Тем более за четыре часа.

Понял, что не собираюсь на сутки соглашаться, и решил снизить ставки?

Хороший, конечно, ход. Очень завлекательный. Такие деньги за четыре часа с лихвой компенсируют затраты времени на дорогу и все остальное, но…

Но к ним прилагается сам Бессонов, со всеми его властными замашками и невыносимым гонором. И я откровенно сомневалась, что готова к таким экспериментам, даже за очень большие деньги.

— Ты чего зависла? — спросил Денис, заметив, что я тыкаюсь в телефоне, — кто пишет?

Я почему-то засмущалась, как будто поймал за чем-то неприличным.

— Да это…по работе. Няней предлагают, на четыре часа. Зарплата хорошая. — Вроде и правду сказала, а вроде и что-то не то. Стыдно.

— Так соглашайся, — беспечно отозвался он, не догадываясь, кто стоял за таким щедрым предложением, — тем более, ты же вроде собралась увольняться с прежнего места.

Не то чтобы собралась, просто родители прекрасной пятилетней девочки, с которой я занималась последние два года, в последнее время стали намекать, что возможно, скоро нам придется распрощаться. Причин не называли, но насколько я поняла, там возникли какие-то финансовые проблемы, и постоянная няня стала им не по карману.

— Я подумаю.

После этих слов, так и не ответив на последнее сообщение Тимура, я сунула телефон обратно в карман.

Подумаю. Завтра. Если будет настроение.

Домой я вернулась после полуночи. Ольга уже спала.

Поэтому стараясь не шуметь, я кое-как разулась, разделась и, не включая свет, на цыпочках прокралась в свою комнату.

Одежда пахла костром, и я вынесла ее на балкон, и там задержалась, глядя на наш тихий двор, погруженный в темноту, да на небо, подсвеченное редкими звездами.

Осень мне всегда нравилась, но сейчас в сердце как будто поселилась какая-то тоска. Непонятная, глухая, совершенно необоснованная и странная. Словно я стояла на пороге перемен, но не было никакой уверенности, что они будут приятными. И в то же время какая-то часть меня отчаянно жаждала их. Просто до болезненной дрожи в животе, потных ладошек и приступов тахикардии.

— Совсем плоха стала, — вздохнула я, обращаясь к самой себе, и потом ушла спать.

…И снилось мне сначала поле, раскисшее под унылым дождем. Загородная трасса, освещенная только светом фар. Темная машина, вставшая поперек пути, так что не пройти, не проехать, и холодный взгляд в упор, от которого в груди ломило еще сильнее.

Как бы я не отворачивалась, этот взгляд преследовал меня. В попытке убежать от него, я оказалась на чистой ухоженной улочке. Только почему-то все дома кроме одного, выглядели как смазанные в движении пятна — не разобрать ни окон, ни дверей, ни отдельно стоящих деревьев.

Лишь один дом резко выделялся на фоне блеклого неба и осеннего леса. И чем ближе, я к нему подходила, тем сильнее давило между лопаток.

Ворота оказались распахнуты. Меня никто не вышел встречать, и сам дом равнодушно наблюдал мутными окнами за моим приближением.

Пустота. И так тихо, что собственное дыхание казалось чем-то инородным.

А потом раздался какой-то стук.

Обернувшись на звук, я увидела в песочнице маленького русого мальчика, сосредоточенно шлепающего ярко-красной лопаткой по формочке.

Куличик не получался, и малыш, обиженно дрожа пухлыми губками, поднял на меня взгляд полный слез.

И мне стало так жалко его, что сама чуть не заревела.

Не из-за несчастного куличика, а потому что мальчик тут был совершенно один.

Утром я проснулась в таком состоянии будто и не спала вовсе. Голова чумная, настроение дурное, и все красненькая лопаточка перед глазами мелькала.

Пока чистила зубы — успела поругаться со своим опухшим отражением в зеркале.

— Глупости какие! Глупости! Все прекрасно у пацана.

Ну, а как иначе? Родился с золотой ложкой во рту. Все у него есть. Уверена, каким бы суровым папаша ни был, но на сыночке не экономит… Вон сколько готов заплатить няне за каких-то четыре часа…

Как назло, в этот день вопрос денег встал неожиданно остро.

Во-первых, Светлана Анатольевна — мама моей прекрасной воспитанницы Катеньки, смущенно отводя взгляд в сторону, призналась, что их семья больше не в состоянии оплачивать услуги няни. У мужа начались проблемы на работе, поэтому им придется выкручиваться самим. Она тут же пообещала, что как только с деньгами наладится, они возьмут меня обратно, но от этого было не легче. За два года я привыкла и к девочке, и к семье, поэтому уходила, едва сдерживая слезы.