Чтение онлайн

Во-вторых, стоило мне только выйти на улицу, как позвонила Ольга:

— Ксюш, у нас опрессовка была! Сорвало батарею!

Да вашу ж мать.

— Много воды?

— Всю гостиную залило.

Я представила вспученный старый паркет, испорченную мебель, вопли недовольных соседей снизу, которых мы, конечно же затопим, и совсем пригорюнилась:

— Сейчас приеду.

Дома и правда был бедлам. Дверь открыла всклокоченная, мокрая Ольга со шваброй наперевес, молча всучила мне тряпку и скрылась в комнате, со словами:

— Это абзац.

Всю глубину и широту абзаца я поняла, только когда зашла в гостиную и увидела пестрый ковер, плавающий в жиже, цвета слабо заваренного чая, и ржавые брызги на шторах. Слесарь от управляющей уже перекрыл стояк, но и того, что натекло было предостаточно.

— Что стоишь, как неродная? — вздохнула тетя, — помогай.

Делать нечего. Закатав рукава, я принялась собирать воду. Таскала полные тазы в ванную, сливала, возвращалась обратно и все шло по новой.

За этим занятием мы провели весь день. И поревели, и поругались, и побухтели на весь свет. Стерли все руки, так что даже после крема они остались красными, словно гусиные лапки. Сорвали спины.

Сил на ужин уже не осталось, мы просто настрогали бутербродов и, хмуро уставившись в одну точку, жевали в полнейшей тишине.

— Куда-то пойдешь сегодня? — спросила она, когда я убирала со стола.

— Смеешься? Мне бы полежать.

После такого насыщенного дня было не до прогулок, поэтому мы с Денисом просто переписывались весь вечер. Но несмотря на то, что общение с ним подняло настроение, на душе все равно было погано.

Это состояние ухудшилось утром, когда по привычке встав по будильнику, я вспомнила, что на работу мне не надо, а когда вышла в гостиную и увидела тетю, грустно сидящую в уголке, не стульчике.

— Ты только посмотри, — горестно вздохнув, она развела руками. — все испорчено.

Паркет и правда начало корежить, местами уже поднялись углы, где-то вздыбило по длине. Удобный диван без ножек, превратился снизу из кремового в грязно-серый, и напитался жидкости. Обои тоже начали отставать. И во всей квартире стоял неприятный запах стылой воды и металлических труб.

— Исправим, потихоньку.

— Ты знаешь, сколько денег на ремонт понадобится? На мебель? Тут теперь только все менять, потому что плесень пойдет.

Я содрогнулась от мыслей о предстоящих тратах.

— Догадываюсь… Давай я возьму кредит…

— Нет! — воскликнула она, — никаких кредитов! Даже не заикайся.

Я даже опешила от такого взрыва:

— Но как мы со всем этим справимся?

— У меня есть небольшие сбережения, на работе матпомощь попытаюсь оформить. Еще с начальником поговорю, он мужик мировой, может ссуду даст, — она беспомощно шмыгнула носом, потом посмотрела на меня с надеждой, — может, тебе у Светланы в долг попросить? С зарплаты как-нибудь потихоньку отдадим? Пояса потуже затянем и…

— Светлана вчера уволила меня, — нехотя призналась я.

Она вскинула удивленный, даже испуганный взгляд и едва слышно пролепетала:

— Уволила? Почему?

— У них финансовые трудности. Нет денег на няню. Но ты не переживай, я что-нибудь придумаю…

Тетя спрятала лицо в ладонях и тихонько заплакала. Я и сама была готова разреветься от отчаяния.

Только не дали! Потому что в этот момент надсадно взвыл звонок. И не прекращая, трезвонил до тех пор, пока я не открыла дверь.

На пороге стояли соседи снизу. Дородная женщина в малиновом халате, едва сходящемся на внушительной груди, и щуплый мужичонка в трениках и малке-алкоголичке, грозно выглядывающей из-за ее спины.

— Вы нас топите! — прогремела бабища, тыча в меня пухлым пальцем с ярко оранжевым, наполовину отросшим гелевым ногтем.

— Да-да, топите! — поддакнул доблестный рыцарь, расправив узкие плечи.

— Я…

— У нас по стенам течет! Побелка уже осыпается, обои пузырями пошли, — не дав мне договорить, она продолжила сыпать обвинениями, а ее защитник, распаляясь все сильнее, тряс чахлыми кулаками.

— Понимаете, у нас…

— Мне плевать, что у вас! Меня волнует только то, что у нас! Весь ремонт нам испортили! Будем подавать на вас в суд.

— Слышали?! — мужичонка вообще осмелел, — в суд на вас подадим! Все до копейки нам возмещать будете!

— Послушайте. Это не наша вина! Вчера была опрессовка, у нас сорвало кран.

— И что? — взревела она, — лучше за оборудованием следить надо было!

В чем-то она, возможно, права, но у нас никогда не было проблем с отопительной системой. Батареи не текли, краны все держали, только в этом году беда случилась.

— Управляющая уже приходила, будут разбираться, чья это вина…

— Ваша, естественно! У всех была опрессовка, а сорвало почему-то только у вас! Так что готовьтесь к суду!

Какая неприятная тетка! Перебивала, не давая и слова нормально сказать, тыкала пальцами, угрожала.

Я проигрывала ей и по размерам, и по громкости голоса, поэтому предпочла не спорить:

— Хорошо, будем готовиться, — сказала сквозь зубы и закрыла дверь. А потом, прислонилась к ней лбом и, прикрыв глаза, слушала как на лестничной площадке продолжает громыхать возмущенная соседка.

Что ж так не вовремя то все? Одно к одному. Работа, потоп, скандал с жильцами.

И не знаешь, за что хвататься. То ли волосы на голове рвать, то ли бежать в банк за кредитом, то ли в строительный магазин. Или засовывать гордость поглубже, и на коленях ползти к соседям, в попытке решить этот вопрос мирно.

— Черт… — тихонько приложилась лбом о деревянную поверхность двери, — черт…

— Кто там, Ксень? — спросила Ольга, выйдя в коридор, — Людка с первого этажа?

— Она самая.

— Мы ее залили?

— Похоже, что так.

— В суд пойдет?

— Пойдет, — уныло согласилась я, а тетя, еще раз тяжко вздохнув, махнула рукой и пошла на кухню:

— Что уж теперь. Справимся как-нибудь. Нам не привыкать…

В этот момент, глядя на ее внезапно такие сгорбленные и уставшие плечи, я пришла к выводу, что четыре часа в день, это отличная работа. Останется время на ремонт, или на еще одну работу.

Малыш прекрасный, условия хорошие. Суровый отец? Ну так мне за него замуж не выходить. Как-нибудь потерплю. В конце концов, это работа, а не развлекательная прогулка, где все должны друг друга радовать.