Чтение онлайн

— Так, значит, вы своими собственными руками доставили к церкви этого…

— Кого вы имеете в виду, ваша милость?

— Нет, — сказал вовремя спохватившийся комендант. — Нет, ничего. Вы свободны, по крайней мере — пока. Можете идти.

— Но, сударь… вы обещали, что мадемуазель не будет…

— Не будет, не будет! Мадемуазель ничего не будет. Уж об этом я позабочусь лично.

Лакеи с низкими поклонами попятились назад, но голос коменданта застиг их в дверях.

— Постойте! Но как же, черт побери, случилось, что вы топали обратно с пустым портшезом?

— Нас отпустил мэтр Буало. Он сказал, что мадемуазель будет слушать его орган и молиться.

— Мятежник, предатель. Да это целый заговор! — прошипел комендант, еле сдерживаясь. — Ступайте вон! — крикнул он струхнувшим лакеям. — Да смотрите, если вы проболтаетесь кому-нибудь хоть одним словом — я сдеру с вас шкуры, живьем!

Как только двери за лакеями затворились, он дал волю своему гневу, запустив для начала в стену массивным письменным прибором, красовавшимся на его столе.

На шум прибежал испуганный офицер.

— Разыскать кантора церкви святого Фомы — Буало! — свирепо сказал комендант. — И приведите мне стражника, который, охранял камеру приговоренного прошлой ночью.

— Их было двое, ваша милость.

— Так приведите обоих, да поживее!

Требуемых солдат искали долго, но отыскать сумели только одного — зато именно того, который интересовал господина коменданта в первую очередь.

— Отвечай, как ты выпустил пленника? — угрюмо потребовал комендант, успевший взять себя в руки.

— Он сказал, что неподалеку на мадемуазель де Бриссар напала целая шайка городской черни и у него есть приказ забирать всех солдат ему в помощь, — отвечал солдат.

— Кто сказал? Арестант? — спросил совершенно сбитый с толку комендант.

Он готов был услышать все, что угодно, но только не то, что услышал.

— Ну да, сударь. То есть — нет. Мистер Джейкобсон, — тоскливо отвечал стражник, которому уже начал мерещиться призрак петли, которой окончится все дело.

Комендант некоторое время собирался с мыслями. Наконец ему это в некоторой степени удалось.

— Я вижу, это целый заговор, — раздельно проговорил он. — В Ла-Рошели целая шайка мятежников, и солдаты тоже примкнули к ней.

— Нет-нет, господин комендант. Клянусь, я ни в чем не виноват. Он не человек, а дьявол и, верно, умеет проходить сквозь стены!

— Ты, верно, опять имеешь в виду мистера Джейкобсона? — саркастически улыбаясь, спросил комендант, вытаскивая из ящика стола пару пистолетов.

— Да нет же, ваша милость! Я говорю об этом проклятом гасконце. Одному сатане известно, как он объявился по эту сторону дверей. И я готов поклясться, что прибежал он с улицы.

— Ты перестанешь морочить мне голову ровно через секунду, — зловеще сказал комендант, нацеливаясь в беднягу из пистолета, — потому что я застрелю тебя на этом самом месте.

— Сударь, прошу вас, сжальтесь надо мной, — повторял перепутанный солдат. — Я ни на секунду не расставался со своими ключами — все они на месте.

— Значит, ты сам отпер ему дверь, негодяй?!

— Клянусь, я не отпирал ему дверей! Клянусь Господом Богом и всеми святыми и именем моей матери! — завопил несчастный, увидев, что комендант собирается спустить курок.

— Или ты последний негодяй и клятвопреступник, или… ты действительно не отпирал ему дверей, — несколько поостыв, сказал комендант. — Но, может быть, ты объяснишь мне в таком случае, как он смог выбраться наружу?

Видя, что солдат никак не может прийти в себя, комендант решил успокоить беднягу, в надежде, что ему все-таки удастся уяснить себе происшедшее ночью. Кое-что он уже понимал: ему было совершенно ясно, что Камилла, повинуясь безрассудному порыву, явилась в тюрьму и заменила д'Артаньяна в камере, отдав ему свой плащ. Но каким образом девушке, в свою очередь, удалось незамеченной покинуть тюремные стены, если часовой божится, что не отпирал дверей?

— Ты говоришь, что тебя снял с поста мистер Джейкобсон?

Солдат низко опустил голову.

— Это так или нет?

— Нет, ваша честь, это был он!

— Не надо говорить со мной загадками, любезный.

— Тот самый гасконец, ваша милость! Тот, кому полагалось сидеть взаперти. А он, будь он трижды проклят, пришел снаружи!

— Так, так, — протянул комендант, начиная догадываться о продолжении истории.

— И ты со своим напарником, вместо того чтобы схватить проходимца или в крайнем случае застрелить его, спокойно дали ему…

— Нет-нет, ваша милость. Просто он был в низко надвинутой шляпе и говорил очень властно и громко. Он приказал нам бежать на помощь мадемуазель де Бриссар, на которую напали смутьяны.

— И вы оба поверили ему?!

— Мой товарищ побежал туда, куда указал этот гасконец, а оттуда действительно слышались крики и раздалось несколько выстрелов, сударь. Я тоже подумал, что если на портшез напали, то, конечно, носильщикам не отбиться вдвоем…

— Постой, а откуда ты узнал, что мадемуазель де Бриссар должна быть в портшезе, а слуг при ней только двое?

— Но я же видел их незадолго до этого.

— Кого?

— Лакеев, которые принесли портшез.

— Куда они его принесли?

— Прямехонько к воротам тюрьмы, ваша милость. А из портшеза вышла мадемуазель де Бриссар.

— Ты уверен в том, что это была она?

— Я разговаривал с ней, как с вами сейчас, ваша милость.

— Ага… ну конечно. И о чем же вы беседовали?

— Если ваша милость не верите мне, вы можете справиться у Жана.

— Что еще за Жан?

— Так зовут второго, моего товарища…

— А… да… Нет, почему же, я верю тебе. Мадемуазель хотела видеть арестанта?

— Да, ваша милость. Я впустил ее, так как она сослалась на вас.

— Вот как?! Сослалась на меня. Это мило, — заскрежетал зубами комендант.

— Если я сделал что-нибудь не так, я покорно прошу прощения у вашей милости.

— Отлично, — повторял комендант, не слушая солдата. — Оч-чень трогательно и романтично!

Он никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что эта девочка, которую он знал с пеленок, о которой он привык заботиться и считал себя единственным человеком, которому она поверяет все свои нехитрые тайны, вдруг сделалась взрослой и вдобавок еще обвела его вокруг пальца вместе с каким-то бретером-гасконцем!