Чтение онлайн

Он, ха-ха, видел как-то в интернете возмущенные вопли нынешней молодежи XXI века, не согласной, что древний, по их мнению, застойный социализм это лучшая модель развития. У вас же не было компьютеров и цифровых плееров! — кричали они его ровесникам.

Наивные глупцы! Большинство считающих так на самом деле не простаки коммунисты, а всего лишь вспоминают свое детство. Те счастливые юные годы, когда ты еще счастливый, здоровый, полный будущих лет. и когда любимейшая девушка еще рядом и еще тебя ждет!

А ему круто помогло. Он не только будет вспоминать, но и жить, и любить по второму разу. И пусть этот лысый дурак с родимым пятном на голове носится со своей перестройкой, баламутя всех своих соотечественников. И советское пока общество ему поддакивает (не все, надо сказать, стали бестолковыми, но, к сожалению, большинство). Все равно ничего у него не получится, ни в экономике, ни в политике, просто могучий СССР в кои-то времена на радость Запада развалится.

Так вот, он, конечно, в этом фарсе в большинстве случаев играть не будет (не на 100%, куда денешься?), но больше всего будет просто жить и радоваться. Счастливо, вольготно, ну и помогая любимой Родине, как можно минимально. Ведь эта горячая любовь Отчизны к тебе такая назойливая, что зачастую просто ужас. Может и в тюрьму посадить (в лучшем случае) и на комсомольском собрании осудить и дать выговор.

Так что от армии, от этого обязательного священного долга всех советских людей мужского пола ему не отвертеться. Как и от добровольно-обязательного комсомола с его двумя копейками взноса.

А в остальном — на фига козе баян? Пока буду учиться в школе, раз так положено, выберу какое-то хобби, скажем лыжный спорт, в Удмуртии он весьма популярен. Влюблю в себя какую-нибудь малолетку деваху из своего класса (Валю!), благо юношеская любовь еще в прошлой жизни наличествовала. Ну и так далее по мелочам. Хорош план на будущую вторую жизнь?

А то в свою прошлую реальность он все бежал по жизни и старался повыше и подальше прыгнуть. Получилось, прыгнул достаточно высоко, хоть и не долго. И увидел, что ничего там хорошего нет по определению. То же самые дерьмовые людишки, только денег и власти немного больше. Больше не хочу ни за какие коврижки!

Так что пока есть возможность (хотя бы десятый класс), сиди на шее у родителей и наслаждайся детской жизнью! И пусть эта взрослач жизнь с ее проблемами чуть подождет. Не развалится же.

Это ведь раньше «счастливое детство» надоедало до тошноты. Хотелось побыстрее удрать во взрослую жизнь. А на самом деле никакой ответственности, минимум работы и учебы. И максимум наслаждений и возможностей!

Так досидел до звонка, мечтая и млея по прошлому. Алгебра все!

Перерыв. Тут главная проблема — мелкие школьные хулиганы. Они даже денежную мелочь не «занимали». Так, забавлялись с беззащитными ботаниками. Ха, против этого у него есть хороший боксерский хук в лицо. Давно уже, в годы аспирантуры, давний приятель (жив ли еще?)помог ему поставить этот удар. В той жизни воспользоваться как-то не удалось. Окружающие, наверняка, боялись. Доцент, декан, борода лопатой. А сам не решился, как-то неудобно было. И, кстати, уголовно наказуемо.

А в этой, еще мальчишеской? Может быть, и повезет. Ха-ха, он бы не отказался, пся крев, хотя бы раз!

И ведь сумел накаркать! Стояли в коридоре, болтали ни о чем, когда к ним подошел, кривляясь, рыжеватый Игорь.

Я немного напрягся, понимая, что вот она «счастливая» возможность, которой может больше и не быть. И в школе, и в населенном пункте в прошлой жизни мне оставалось жить последние месяцы. А потом только наездами.

Как я помнил, в это село семья переехала в 1982 году. Мама, словно заправский политик и экономист, посчитала, глядя на развитие социально-экономической обстановки в стране, и сделала вывод, что из сельского хозяйства надо линять, поскольку здесь скоро будет полный аллес капут.

Близлежащее село, разумеется, тоже было сельским населенным пунктом, но там было масса организаций, только обслуживающий и само сельское хозяйство и близлежащее население. Там и попытались скрыться с семьей.

В общем, родители устроились очень даже припеваючи — мама кладовщиком в КБО (комбинат бытового обслуживания), отец — трактористом в Сельхозтехнике. Были когда-то в советском прошлом такие организации. А вот я так и не смог прижиться в местной школе, в основном среди школьников. Приехал в двенадцать лет, когда детские привязанности уже сложились и меня в компании не брали. Ну, или брали, но с большим трудом.

Тем более, в прежней сугубо деревенской удмуртской школе учили по национальной программе. И, поучившись первый день несколько уроков в «А» классе, в который комплектовали из сельских, то есть как бы русских кадров, я быстренько переехал в класс «Б». Так и получилось — с сельскими я не дружил по причине разночтения в школьной программе, а с деревенскими — из-за разницы в проживании. Трудно подружится, если дома находятся в десятке километров, как минимум. А уж потом, когда к нам традиционно перешли ученики из восьмилетки другого конца села, наш класс тоже традиционно переименовали в «В».

Игорь «своим» меня точно не считал и поэтому издевался, как над остальными деревенскими. Так сказать, ничего личного, голый подростковый «бизнес».

И ничего, что он был один, а нас толпилась кучка робких, но, в общем-то, сильных школьников. Его одноклассники могли появиться в любой момент. И деревенские люди, в принципе, не смелые не решились бы сопротивляться.

В прошлой жизни я бы тоже мялся и стоял у стенки вместе с одноклассниками. Ботаником был. А сейчас, бери плюшку, раз полез! Почти профессиональный удар в подбородок прервал, его, на мой взгляд, бессвязную, хоть и хвастливую болтовню. Игорь рухнул на школьный пол мешком почти без сознания. Кто еще хочет комиссарского, хм, тела?

Ну, насчет тела, я, конечно, сгоряча. А вот подраться мог бы. Хотя дальнейший поединок был прерван нами, а громким звонком, возвещающим начало очередного занятия.

Но пока нам учитель не пришел, я в открытую дверь видел — другие педагоги, в основном женщины, только бросали любопытные взгляды на лежащего школьника. Никто его не убирал или, хотя бы, не отдавал команду мальчикам его класса. Только военрук, у которого в «А» было занятие НВП (начальная военная подготовка) при виде валяющего ученика на полу школы покачал головой.

Видимо, войдя в аудиторию, он приказал помочь классу своему однокласснику. И в конечном счете несколько мальчишек взяли его за конечности и уволокли в оное помещение. Пусть отлежится и придет в себя. Бил я не так сильно, чтобы убить. Не столько он лежит от боли, сколько от ощущения унижения. Перетопчется, а не захочет, так я ему в следующий перерыв добавлю.

А мы стали заниматься иностранным языком. Мои товарищи, кроме русского, учили еще родной удмуртский. И это без по-настоящему иностранного языка. То есть, в сущности, были почти полиглотами, зная три языка.