Чтение онлайн

Но нет, никто все же не стал принципиально рыпаться со мной. Кишка тонка, хе-хе! Лишь иногда одноклассники бросали на меня удивленные и даже испуганные взгляды. Здесь я был почти свой, просто неведомо как оборзевший. Бывает же так — всегда смирный и спокойный, и вдруг как бы взрывается и превращается в злобного хулигана.

Но это уже полностью мои проблемы. Может, бешенством заболел? Вот пусть сам и разбирается. Ни помогать, ни мешать одноклассники не будут. Их мир — это деревенские общины взрослых, куда и им был прямой путь (кроме тех, кто едет в город). Мне там, по понятным причинам, места не было, а потому меня терпели, но за своего не считали. Ну и ладненько, я и не рвался туда ни разу!

Походя, наконец-то, потрепал по сладкому плечику миленькую Валю Сигову, красавицу мою. Как все-таки она мне нравилась. Расцеловал бы еще в прошлой жизни и в щечки, и в губки, если бы осмелился.

Но тогда я ничего предложить не смог, хотя Валя покорно шла следом за мной и даже поступила в тот же вуз, что и я. Только я на истфак, а она на филфак. Увы, в первый же год девушка сразу вылетела и больше я ее не видел. Слышал еще, что сошлась с каким-то местным парнем и все. Разошлись, как в море большие корабли. Море огромно, как и жизнь, и мы с ней в том существования уже никогда не встречались.

А тут судьба мне вдруг поднесла второй шанс и на этот раз я уже хлопать ушами не буду. Нет! А стану в амурных этих делах в меру бойким и даже наглым. Как раз в этой сфере такая деятельность мальчиков никого не удивляла.

Как, впрочем, уже и девочек. Свирепый гормональный взрыв, что вы хотите. Главное здесь не подпадать под статьи Уголовного Кодекса РФ (сейчас еще РСФСР) и не оставлять следы в виде возможных наследников. И государство, и общество тут единодушно считают, что десятиклассникам еще рано заводить детей, что надо еще самим пожить. Ну, это как сказать!

В ответ на мой красноречивый жест Валя застенчиво улыбнулась. Она робко посмотрела на меня, как на кровожадное, но очень приятное чудовище, застенчиво, хотя и одобрительно промолчала. В общем, понятно. Я ей, в принципе, нравлюсь, однако сама она даже не пошевельнется, чтобы сделать первый шаг.

И правильно, кстати, сделает. Ибо и самой природой так было предусмотрено. Самец всегда ухаживает и предлагает замуж. Это вам не эмансипированные городские девицы XXI века, которые и сами поухаживают и сами женятся (принципиально не выходят замуж) и даже в постели в сексуальных игрищах будут обязательно главными.

Здесь же еще ХХ век, а передо мной застенчивая деревенская девушка. М-гм, все, разумеется, до определенной границы, девичья скромность здесь всегда была относительной, как виделось мне с высоты старческого разума, но тем не менее.

— Мадемуазель, я предлагаю вам пересесть ко мне, — галантно предложил я с ходу девушке, предусмотрительно посмотрев на ее соседку Любу. Как бы предупредив взглядом — не лазь, ты не лесбиянка, и в любом случае мне не соперница в мужской сфере распределения амурных обязанностей.

Густой румянец украсил Валины щеки. Она как бы еще колебалась, хотя я старческим взглядом видел — полностью одобряет мое предложение и согласна. Но девичья ее сущность не позволяла так сразу сказать ДА.

Все бы ничего и я совсем здесь не возражал, но до звонка на урок оставалось почти ничего — чуть больше минутки. А потом придет старый учитель истории Николай Семенович Усков и будет совершен не до шашней. Историк он такой суровый, хотя и не злой! И что я, опять окажусь не причем? Решился, хотя даже старику (пусть бы и мне) было понятно, что это излишняя наглость со стороны подростка.

А ну и пускай кто попробует свистеть! Не будешь наглеть в пору юности, останешься один — одинешенек в зрелости. Знакомая картина, не правда ли?

Продолжая ее уговаривать, в качестве весомого фактора указал на свои большие знания — я же готовлюсь в педагогический институт! Непрерывно болтая, сам настойчиво тянул ее к своей желанной парте.

Валя поначалу сильно сопротивлялась, бросая жалостливые взгляды на подружку Любу Никулину. Потом решилась и, уже не тормозя, позволила вести ее к моему ученическому столу. А когда в класс вошел учитель истории Николай Семенович, даже сама пошла впереди, стараясь как можно скорее присесть и спрятаться от учительских глаз. Очень уж красноречиво удивленный был его взгляд на девушку. Причем, что интересно, на меня он совсем не смотрел. Я все же был мальчишечка серьезный и умный, не то что эта вертихвостка.

Бедный старик! Мы были его последняя параллель классов и завершение педагогической карьеры. Как я помнил из прошлой жизни, потом он уйдет на пенсию, а еще года через три — четыре умрет. Обычная концовка жизни в нашей стране. Но к истории он, в том числе, меня приучил, за что ему большое спасибо.

В десятом классе уроки истории были обзорные, нас готовили к государственному экзамену, одновременно повторяя материал прошлых классов. Неплохая система образования. Впрочем, ладно, проехали.

Сегодняшняя тема касалась Февральской революции, и мы ее, по сути, вновь проходили. Тогда, в годы перестройки, всегда так. Факты те же, а трактовка разная. Историю, как тогда говорили, делали правдивой, то есть советские концепции обязательно хаяли, а буржуазные хвалили. Хотя и плохие и хорошие были по обе стороны, но кого это волновало?

Я не выдержал и сидя (Николай Семенович это разрешал) стал в ответ рассуждать. Со старым учителем я не спорил. Мне, кандидату исторических наук XXI века было бы смешно дискутировать с деревенским педагогом конца ХХ века. Но теплая Валина рука находилась в моей, и это пьянило меня больше, чем сорокоградусная водка.

Искоса посмотрел на Валю. Та, смущенная, смотрела вниз то ли на стол, то ли под стол. Мало того, что притащил к себе, так и заставляет смотреть на это непотребство. Но ведь не вырывается!

И я продолжал заливаться весенним соловьем. Учитель Николай Семенович вскоре замолчал, исчерпав свои аргументы, и где-то уже половину урока я говорил только один, превратив школьный урок в вузовскую лекцию. Сообразив это, я быстренько закруглился и пробормотав: «Вот это я нашел, готовясь к вузовским институтским экзаменам», замолчал.

Николай Семенович в изумлении пожевав нижнюю губу, лишь сказал: «Да из тебя настоящий историк будет!». Похоже, он пришел в крайнее изумление и не знал, что делать. Но урок уже подходил к спасительному концу, и ему осталось лишь сообщить домашнее задание.

В общем, сегодня я был настоящей примой, как на всех уроках, так на перерывах между ними. Но все же больше всего я оказался героем на уроке физкультуры. Мнение, конечно, субъективное. Другое дело, что по истории я был выучен еще в институте, по остальным предметам и раньше оказывался в школе первым.